Глава 2. Крестьянские революционные выступления

Поскольку во 2-й половине XIX в. на Дону крестьянские революционные выступления были почти не связаны с революционными выступлениями рабочих, то целесообразно рассмотреть их отдельно.

Как уже говорилось, положение донских помещичьих крестьян до реформы ничем не отличалось от положения крепостных в центре страны. Это было причиной многочисленных выступлений крепостных до реформы 1861 г. При проведении крестьянской реформы правительству и помещикам хотя и удалось ограбить крестьян, в том числе и донских, но обмануть их до такой степени, чтобы заставить ограбленных крестьян благодарить за "освобождение", не смогли.

Крестьяне довольно скоро поняли тот грандиозный обман, который представляла собой реформа, и ответили многочисленными выступлениями против нее и ее организаторов. На Дону эти выступления проявлялись в самых разнообразных формах: от пассивного, но упорного сопротивления крестьян, отказа подписывать уставные грамоты до попыток подняться с оружием в руках против помещиков и представителей правительства. Для крестьянского движения после реформы было характерно то, что в силу ряда обстоятельств крестьяне были близки к массовому революционному выступлению, они подошли к нему вплотную, но у них не хватило ни сил, ни умения, ни организованности, чтобы осуществить его. Об этом свидетельствуют многочисленные факты. Остановимся лишь на некоторых из них.

Манифест 1861 г. был обнародован в войсковых округах 25 марта 1861 г. После торжественных церемоний по этому случаю донской наказной атаман и специально присланный на Дон для проведения реформы флигель-адъютант Дурново в высокопарных выражениях сообщили царю о том "благоволении", с которым была принята "царская милость" на Дону¹. 7.IV 1861 г. Дурново, внимательно следивший за той реакцией, которую вызвал Манифест, писал царю в очередном рапорте: "...по собранным сведениям, оказывается, что введение нового Положения о крестьянах, вышедших из крепостной зависимости, не встретит особенно больших затруднений в земле войска Донского, так как указанный душевой надел не весьма большой и помещикам будет не отяготительным, чтоб дать оный крестьянам, особенно в северных округах. В одном лишь Миусском округе надел землей в три десятины с половиной - будет немного отяготительным для помещиков"². Это заявление свидетельствует о поразительном непонимании представителями самодержавия действительности, об абсолютном пренебрежении их к интересам народа, крестьянства. Оказывается, Дурново не столько беспокоился о том, какое возмущение могут вызвать Манифест и Положение среди крестьянства (он знал, что на этот случай приготовлены войска), сколько об отношении к реформе помещиков. Он лишний раз показал подлинную сущность реформы, организаторы которой заботились прежде всего о том, чтобы она не была "отяготительной для помещиков".

¹ (ЦГИАЛ, ф. 118, оп. XV, д. 129, л. 1)

² (ЦГИАЛ, ф. 118, оп. XV, д. 129, л. 5)

Однако скоро спокойствие Дурново было нарушено. Уже 25 апреля 1861 г. он специальным рапортом сообщил царю: "...вследствие полученного 12-го сего апреля месяца от сыскного начальства Усть-Медведицкого округа, донесения о важных беспорядках, происшедших между крестьян сл. Ореховой и Даниловки, а также ближайших поселков Каменского и Ломовского, нашел я свое присутствие необходимым на месте для приведения крестьян в повиновение"¹.

¹ (Там же, л. 11)

Вместе с начальником штаба войска Донского князем Дондуковым-Корсаковым Дурново отправился в Усть-Медведпцкий округ. Они обнаружили, что "крестьяне, отрешив от должностей своих выборных, назначили вместо них других и совершенно вышли из повиновения помещиков и властям"¹. Дурново сообщал, что волнения эти были откликом на волнения в соседней Саратовской губернии.

¹ (Там же, л. 17)

Когда попытки "уговорить братьев-крестьян" не дали результата, Дурново вызвал шесть сотен казаков. При этом Дурново очень хвалил казаков за то, что "они, находясь на полевых работах, собрались менее чем в сутки и прибыли на место в срок с расстояний до 60 верст"¹.

¹ (Там же)

После этого от Дурново в Петербург поступало сообщение за сообщением о все новых волнениях крестьян, охвативших фактически все крестьянские селения земли войска Донского.

"Во время отсутствия моего из г. Новочеркасска для приведения в повиновение крестьян в Усть-Медведицком округе, - писал он 8 мая 1861 г., - было получено донесение о беспорядках, происшедших между крестьянами Донецкого округа". Затем, видимо получив дополнительные сведения, сделал приписку в рапорте: "К сему считаю долгом присовокупить, что в Хоперском округе между крестьянами некоторых имений проявилось также неповиновение помещикам от ложного толкования Манифеста"¹.

¹ (ЦГВИА, ф. 4, оп. 28, д. 89, ч. 2, л. 16)

23 мая 1861 г. он доложил о волнениях в Донецком округе в сл. Большинской, Голодаевке, Екатериновке, Поздеевке, Кошары, Анновке и др., где "крестьяне вышли совершенно из повиновения своим помещикам и решительно отказались выполнять возложенные на них повинности...". В этом же рапорте сообщалось: "В Миусском округе крестьяне вышли из повиновения..."¹.

¹ (ДВВ, 1861, 22 мая)

Так ответило донское крестьянство на опубликование Манифеста и Положения о раскрепощении.

Правительство приступило к жестокому подавлению волнений крестьян. В июне 1861 г. министр внутренних дел разослал циркуляр № 74, в котором говорилось: "Государь император повелеть изволил, чтоб все лица, уличенные в подстрекательстве крестьян к неповиновению и беспорядкам, должны быть преданы суду, лиц, подозреваемых в этом, высылать из губернии"¹. 22 мая 1862 г. в Донских войсковых ведомостях был опубликован указ царя, направленный военным министром Милютиным "Господину наказному атаману войска Донского". В указе говорилось: "Государь император, имея в виду могущие возникнуть беспорядки при введении уставных грамот, высочайше повелеть соизволил: предоставить начальникам губерний, в коих будут заметны признаки волнений, прямо входить в сношения с военным начальством о размещении войск там, где присутствие их будет признано нужным"². Однако донское начальство еще до этого - 14 сентября 1861 г. протоколом заседания по крестьянским делам Присутствия дало право дворянским депутатам и мировым посредникам вводить в помещичьи имения воинские и казачьи команды для усмирения крестьян³.

¹ (ДВВ, 1862, 27 марта)

² (Там же, 22 мая)

³ (Там же, 22 марта)

В течение мая - июня 1861 г. правительству удалось подавить разрозненные волнения в большинстве крестьянских слобод. Дурново в своем рапорте от 6 июня 1861 г. доносил царю о "прекращении беспорядков", хотя это было преждевременно. Он пытался сформулировать причины волнений. "...Беспорядки между крестьянами, - писал он, - в продолжение двухгодичного переходного состояния будут возобновляться, так как быт их в материальном отношении почти не улучшился, а на дарованные им новые права личные они почти не обращают внимания"¹. Здесь же он сообщал, что "крестьяне к помещикам своим питают мало доверенности, а с местными властями дела иметь не любят". Любопытно, что в числе виновников "неверного" истолкования Манифеста Дурново называл иногородних, отставных чиновников, солдат, писарей, а также иногда казаков соседних станиц². Не случайно царь, прочтя этот рапорт, наложил резолюцию: "На рапорт этот обращаю особое внимание"³.

¹ (ЦГВИА, ф. 4, т. 28, д. 89, ч. 2, л. 43)

² (Там же, ч. 2, л. 35)

³ (ЦГВИА, ф. 4, д. 28, д. 89, ч. 2, л. 44)

Хотя Дурново уже в начале июня считал "беспорядки подавленными", он 20 июня того же года вынужден был опять сообщать царю о возобновлении крестьянских волнений в Миусском округе в сл. Чистяковке и др., где "крестьяне посылали за помощью (против казаков под командованием Фомина) в соседние селения и старались возмутить весь край"¹.

¹ (Там же, л. 48)

Волнения крестьян после провозглашения Манифеста начались с пассивного сопротивления их помещикам: крестьяне отказывались выполнять барщину, дворовые обязанности; саботировали перевод на оброк. Затем эта форма стала сочетаться с активными выступлениями одиночек и наконец переросла в массовые волнения.

В августе 1861 г. окружной депутат Хоперского округа сообщал в Новочеркасск, что "крестьяне не работают и вполовину того, что вырабатывали прежде до издания Положения. Например, у помещика Мелихова 16 душ обоего пола убрали в день только одну десятину, а у помещиков Курнаковых одно тягло не убрало одной десятины даже в месяц, в то время как прежде в имениях владельцев были ел. уроки: убрать одну десятину хлеба в один день - 2 муж. и 3 женщ., убрать одну десятину в три дня - 1 муж. и 1 женщ." В ответ на это Войсковое присутствие постановило: "Взыскать с временно обязанных крестьян убытки, а если они не подчинятся, то ввести в имение воинскую команду"¹. Мировой посредник 1-го участка Миусского округа писал Войсковому присутствию 5 сентября 1861 г., что "крестьяне, питая ненависть к владельцам, при найме погонычей владельцам отказывают им, или же назначают цену, равняющуюся найму рабочего человека от 8 р. до 10 р., сер., через что в экономиях помещиков остановилась пахота"².

¹ (ДВВ, 1862, 2 января)

² (Там же)

Упорное сопротивление оказывали крестьяне введению нового Урочного положения на работы, тем более что помещики использовали его совершенно произвольно. Характерен такой факт, связанный с введением нового Урочного положения в Донецком округе в имении Иловайского. Управляющий имением, собрав крестьян, рассказал им, что они по новому порядку издольщины должны работать 9 часов, что обедать им будет некогда: по Урочному положению каждый обязан работать за двоих¹. В ответ на это возмущенные крестьяне решительно отказались работать по новому Урочному положению. По сообщению мирового посредника, и в 1-м Донском округе крестьяне пос. Паршикова "упорностью своей не несут никакой повинности"² и т. д.

¹ (ГАРО, ф. 213, оп. 1, д. 6, лл. 122 - 123)

² (ЦГВИА, ф. 4, оп. 37, д. 48, л. 2)

Скоро, однако, сопротивление крестьян стало принимать более активную форму. Они по-прежнему, но более решительно отказывались переходить на оброк. Так, крестьяне помещицы Поляковой (Миусский округ), с 1861 г. совершенно отказав помещице платить оброк и выполнять барщину, поставили ей условия: если она не будет заставлять их работать за 50 верст от места жительства, то они согласны будут нести свои повинности перед ней¹. Из Донецкого округа сообщали, что "20 человек крестьян произвели в. квартире мирового посредника шум с азартными выражениями, когда он пытался допрашивать (их представителя) Виноградова"².

¹ (ЦГВИА, ф. 4, оп. 37, д. 48, л. 2)

² (ГАРО, ф. 213, оп. 1, д. 557, лл. 212, 354)

По-иному стали реагировать крестьяне и на наказания. Когда крестьянина Удовиченко (помещика Грекова, Донецкий округ) подвергли экзекуции - "20 ударам розги за умышленное непредставление оброка", то среди крестьян начало усиливаться "недовольство", да и сам Удовиченко "при исполнении приговора волостного правления не давался наказывать себя и пытался бежать за что волостной старшина ударил его сосновой тросточкой (!?). Но, Удовиченко все же после 10 ударов вырвался и ушел домой". За это сопротивление Удовиченко был отдан под суд¹.

¹ (Там же, д. 556, л. 259)

Помещик С. Жиров (2-й Донской округ) жаловался военному министру, что "вр. обязан, крестьяне дурно исполняют помещичьи работы, наносят владельцам грубости"¹. Во 2-м Донском и в других округах отказ крестьян от наделов и несения повинностей принимал массовый характер. Это свидетельствовало о том, что форма крестьянского протеста против крепостнической эксплуатации становилась иной, в какой-то мере напоминая стачку рабочих, от которой недалеко и до вооруженного восстания.

¹ (Там же, д. 454, л. 32)

В протоколах Войскового по крестьянским делам присутствия подобных фактов за 60-е годы отмечено сотни¹. Это вызвало серьезную тревогу среди помещиков, и они начали принимать более решительные меры для борьбы с крестьянами. Так, когда временнообязанные крестьяне сл. Добринской (2-й Донской округ) на требование мирового посредника платить оброк помещику Чернозубову ответили отказом, то, как сообщается в протоколе Присутствия: "Испытав все законные меры к взысканию оброка, посредник просил распоряжения о назначении в поместье экзекуционной команды"².

¹ (Там же, д. 1244, лл. 373, 370, 421, 429, 444, 464, 498)

² (Там же, д. 455, л. 388)

Очень сильного обострения борьба между крестьянами и помещиками достигла в ходе переселения крестьян из их прежних деревень, находившихся в черте казачьих юртов, на новые места. I Помещик мало терял от переселения. Крестьяне же разорялись и поэтому отчаянно сопротивлялись переселению.

Вот несколько фактов. Помещик Петров (1-й Донской округ) обратился с жалобой в Войсковое присутствие, что "крестьяне его, несмотря на понуждение сыскного начальства, не хотят переселяться на отмежеванную ему землю в Черкасском округе"¹. Крестьяне пос. Н.-Федоровского (Черкасский округ) сопротивлялись переселению их на новое место на р. Кугоея. При этом выяснилось, что они уже были переселены туда один раз, "но самовольно возвращались" на прежнее место. Присутствие постановило, что если крестьяне "будут упорствовать в своем заблуждении, то они будут высланы мерами правительства", т. е. при помощи воинских команд². Согласно донесению мирового посредника, из поместья Мелихова Усть-Медведицкого округа бежало из места нового поселения 10 рабочих. Он сообщал также, что "в канцелярии посредника ведется огромная переписка по жалобам на беспорядки и побег работников. Крестьяне эти побегом своим принесли разорительные убытки экономии Мелехова, так как в здешней местности в лечение всего мира заменить бежавших не было никакой возможности. Эти побеги отразились неблагоприятно и на соседней экономии"³.

¹ (ГАРО, ф. 213, оп. 1, д. 455, лл. 388 - 389)

² (Там же, д. 974, лл. 120, 121)

³ (Там же, д. 1244, л. 598)

Наиболее ярким примером борьбы крестьян против переселения является выступление крестьян сл. Гуляевки УстьМедведицкого округа, которых переселяли за 600 верст от прежнего места жительства - в Миусский округ и на Кавказ. На переселение была отведено два месяца - с 9 июня по 9 августа¹. Крестьяне вовсе не хотели переселяться и, избрав своих уполномоченных, обратились с ходатайством к наказному атаману оставить их на прежнем месте. Однако все просьбы крестьян остались без последствий, а сами они подверглись диким издевательствам и истязаниям.

¹ (ЦГВИА, ф. 4, оп. 28, д. 111, лл. 1 - 4)

Для полноты картины следует привести выписки из подлинников заявлений крестьянских уполномоченных.

Уполномоченные крестьян - Кравченков и Скринников писали в своем прошении на имя царя 6.IV 1863 г., что помещик Б. Поздеев, узнав об их жалобе царю - в 1861 г. и просьбе не переселять крестьян, отобрал (1862 г.) у них "хутор с выгонами, огородами и гумнами, рогатый скот запер на дворе и морил его; некоторые животные от голода сдохли, потом он выбрал из уцелевшего скота 144 головы лучших и взял их себе без всякого вознаграждения"¹. В довершение всего 9.IV 1862 г. к ним прислали 300 конных казаков с приказом выселиться за 600 верст на неудобную и "вредную" землю. Когда крестьяне стали протестовать, казаки с обнаженными шашками окружили их, а потом били плетьми и палками. 23 чел. получили по 45 - 50 плетей каждый, 67 чел. - по 60 - 100 ударов палками².

¹ (Там же, л. 86)

² (Там же, л. 87)

Однако и это не дало должного результата, крестьяне по-прежнему упорствовали. Тогда, по словам крестьян, "...15.VIII 1862 года вновь прислали вооруженных казаков, на этот раз 700 человек во главе с атаманами и судьями, как на бунтующего поляка..." Крестьян вывезли за село и устроили инсценировку расстрела, но они по-прежнему "не хотели подписываться на вечное рабство помещикам и переселяться за 600 верст от родины"¹.

¹ (ЦГВИА, ф. 4, оп. 28, д. 111, л. 88)

Крестьяне, таким образом, считали, что на новом месте они снова попадут в руки помещика и там им будет труднее освободиться от него.

29.II 1863 г. наказной атаман снова прислал "секуционную" команду в 336 чел. Название команды вместо "экзекуционная" вряд ли написано в прошении по неграмотности¹. Эта команда выгоняла крестьян из домов, отрывала их от занятий хозяйством, была поставлена к ним на длительный постой. Крестьяне должны были ее кормить и поить, обеспечивать овсом, ячменем и сеном. В результате все население начало голодать. Когда крестьяне окрестных селений стали привозить им продукты, то "начальство, - говорилось в прошении, - воспретило давать нам подаяние"².

¹ (Там же, л. 89)

² (Там же, л. 90)

Эту жалобу царь переслал военному министру, тот - в Новочеркасск, наказному атаману, и на "свободных" крестьян обрушились новые тяготы и несчастья.

Не получая ответа на свои устные прошения, крестьяне 10.VI 1863 г.¹ подали через Кравченкова еще одну жалобу. Она рассказывает о еще более зверской расправе властей над непокорными крестьянами. "Господин Поздеев, - говорилось в ней, - желает насильственно переселить все наше общество на Кавказ, тогда мы наделом земли от помещика пользоваться не желаем, но члены сыскного начальства самовольно приняли такие меры; постоянно становят в слободе нашей экзекуцию казаков, заставляют продавать наши дома, имущество, скот и чтоб мы переселялись по желанию помещика. Начальство наказывает нас через казаков плетьми, розгами и сами бьют без пощады..."². "28 мая 1863 г. прибыли в сл. Гуляевку сыскной начальник Коньков и мировой посредник есаул Попов, собрали всех нас и объявили нам продавать дома, имущество и скот и убираться на новую помещичью землю..." и "когда мы опять согласия не дали, то они с азартом кричали казакам, чтоб бежали за ружьями, а потом взяли сельских старост и восемь пучков палок и отправились по домам, производили всему имуществу оценку, продавали наши дома, причем наказали за несогласие старосту Н. Бондаренкова 50 ударами палок. Продажа продолжалась до 1-го июня. А 2-го июня 1863 года наше общество вновь собрали и вывели за слободу, оцепили кругом казаками, туда прибыл сотник Мелехов, приказал нам разделиться на части, хотя мы говорили всем, что одного общества, но он настоял и дал приказ казакам таскать нас за волосы и погнали запрягать волов, а казаки стали укладывать наше имущество и выгнали нас из слободы вон на недалекое расстояние, где мы, пробыв с семействами двое суток, получили приказание отправляться куда неизвестно"³. "Когда мы начали требовать бумагу, - продолжали крестьяне, - то сыскной начальник начал нас своеручно наказывать и приказал бить плетьми и топтать лошадьми и пики наперевес. Это распоряжение над нами вполне выполнялось. Этим они еще не удовлетворили своего неистового желания, распорядились связать 19 чел. стариков и привязать их к волам, а остальных держали за караулом всю ночь... и так насильственно, за караулом выгнали более 400-х семейств"⁴.

¹ (Там же, л. 97)

² (Там же, л. 83)

³ (ЦГВИА, ф. 4, оп. 28, д. III, л. 84)

⁴ (Там же, л. 85)

21.VI 1863 г. крестьяне послали своих уполномоченных Н. Гостева и Л. Тесленкова с жалобой в Петербург. Уполномоченные сумели передать ее в Главное управление иррегулярных войск, но начальство сочло меры, примененные к ним, "правильными", так как крестьяне "сами были причиной употребленных для них побудительных мер". Тогда крестьянские ходатаи сделали попытку обратиться с прошением к великой княжне Елене Павловне и другим высокопоставленным лицам и в конце концов добились того, что... петербургский обер-полицмейстер дал приказ арестовать их. Но они благоразумно исчезли из столицы. Переселение было осуществлено, хотя, по определению наказного атамана, "упорство крестьян не было сломлено"¹.

¹ (Там же, лл. 101, 118, 122, 158, 172)

Почти в тех же формах осуществлялось переселение 38 семейств другого помещика - В. Поздеева. В 1865 г. его крестьян переводили на новые места жительства буквально под конвоем, причем команду было решено оставить на новом месте поселения, чтобы крестьяне не разбежались. Шесть семейств все же ушли обратно в Гуляевку, но их вернули, 9 чел. отдали под суд, а "со всех 38 семейств были взысканы в пользу помещика недоимки и убытки"¹.

¹ (ГАРО, ф. 213, оп. 1, д. 557, лл. 151 - 154)

Насилия и расправа, чинимые над крестьянами помещиками и властями, могли привести только к еще более сильному волнению крестьян. Недаром в протоколе Войскового присутствия от 15.IX 1865 г. в связи с крестьянским движением на Дону записано: "... крестьяне редко где не считали помещиков своими врагами"¹.

¹ (Там же, л. 91)

Действительно, крестьянство других округов Дона, узнав о подобных случаях расправ, переходило к более активным действиям против помещиков: к поджогам помещичьих усадеб, к убийствам помещиков. В Новочеркасск к наказному атаману шли тревожные рапорты местных властей: в пос. Шаловском Донецкого округа крестьяне нанесли "смертельные побои приказчику имения Мирошниченко и изувечили его". В станице Старочеркасской застрелен помещик хорунжий Нагин. В станице Мелеховской "убит в своем доме работником помещик Щекатурин" и т. п.¹.

¹ (ЦГВИА, ф. 4 л., оп. 28, д. 2, ч. 1, лл. 14, 23, 63)

Среди донских крестьян наблюдалось сильное брожение. Власти усилили аресты "подстрекателей". Их наказывали розгами, палками, высылали, штрафовали¹. В области участились пожары. С 1860 по 1864 г. было зарегистрировано 811 пожаров в деревнях; в то время как в городах - только 18². За эти 4 года по области было отдано под суд за "поджигательство" 137 чел.³.

¹ (ГАРО, ф. 213, оп. 1, д. 4880, л. 182)

² ("Статистические сведения о пожарах в России". СПб., 1865, стр. 11, 12)

³ ("Памятная книжка ОВД", ч 2. Новочеркасск, 1869, стр. 22)

Таким образом, все донское крестьянство выступало против реформы. Но эти выступления, какую бы форму они ни носили; отличались стихийностью и неорганизованностью. Особенно четко эти черты крестьянских выступлений проявились в нескольких наиболее значительных волнениях ряда крестьянских обществ: в сл. Болынинской и Садках Донецкого округа, в сл. Глафировке Таганрогского округа, в пос. Паршиково 1-го Донского округа и др.¹

¹ (ЦГВИА, ф. 4 л. оп. 35, д. 77, л. 47)

Наибольшее значение имеют выступления крестьян в сл. Большинской. Эта слобода представляла собой крупное селение, состоявшее из трех сельских обществ, принадлежавших помещикам Ефремовым. Положение большинских крестьян и до реформы было очень тяжелым. Они находились на трехдневной барщине, несли, кроме того, обременительную дорожную и другие повинности. Большинство крестьян страдало от малоземелья. Реформа 1861 г. совершенно их не удовлетворяла. Получив надел в 3,5 десятины на душу, они оказались в еще худшем положении, чем ранее. Кроме того, они впредь до утверждения уставных грамот по-прежнему должны были отбывать трехдневную барщину и нести другие повинности. Крестьяне отказывались принимать от помещика земельный надел, стали претендовать на получение войсковой земли на равных с казаками условиях или требовали отдать им те 15 десятин на душу, которые получал помещик на крестьянина. Они решительно отказывались признать выкупную систему по положению 19 февраля 1861 г., выполнять повинности и платить недоимки.

Выступление большинских крестьян было особенно упорным и длительным. Донской наказной атаман, характеризуя волнения в сл. Большинской, писал военному министру: "... на исход этого дела смотрят крестьяне окрестных имений, готовые всегда отказаться от исполнения даже уставных грамот и договоров, отчего дух неповиновения между крестьянами может распространиться по всему (войску и пройти за его пределы"¹. Такая оценка волнений в Большинской определила и методы их подавления: штрафы, конфискация и продажа с торгов имущества, использование гвардейских казачьих частей, порки, ссылки в другие губернии и на каторгу.

¹ (Там же, оп. 32, д. 60, лл. 40 - 41)

Между тем большинские крестьяне еще наивно надеялись на справедливость царя, подали ему прошение, написанное их уполномоченными Ивасенковым, Ереминым и Квасенковым. В ответ да это правительство приняло самые строгие меры против крестьян.

30.IV 1861 г. в слободу прибыл для приведения крестьян в покорность полковник Иловайский вместе с сыскным начальником. Они привели с собой экзекуционную команду в 800 казаков. К ним присоединился священник. Увидев, что убеждения и угрозы не дают никакого эффекта, они согнали все население слободы на площадь около церкви, окружили конницей в две шеренги. "Казаки, - как пишут крестьяне в своем прошении, - обнажили шашки и взяли пики наперевес как будто рвались, бросаясь на "ура". Начальники же продолжали требовать от нас подписку, что мы добровольно согласны производить панские работы по-прежнему. Но мы отказались. Начальники обиделись и тотчас из нас Т. Болдырева, Е. Петрусева и И. Меньшикова жестоко наказали плетьми в 4 штуки (т. е. четыре казака пороли одновременно. - И. Х.), а десять человек отправили в острог и этим привели нас в окончательный страх"¹. Только после этого крестьяне "согласились" нести свою повинность.

¹ (ЦГВИА, ф. 4 л., оп. 32, д. 60, л. 12)

Спустя 2 года, 12.VI 1863 г., мировой посредник 6-го участка известил наказного атамана о новом "неисполнении крестьянами сл. Большинской повинностей помещику и о неповиновении их установленным властям"¹. В ответ на это в Большинскую была вновь введена команда казаков во главе с войсковым старшиной Калмыковым. Атаман ничего не писал в своем рапорте царю о методах "убеждения", примененных Калмыковым. Но в крестьянских жалобах об этом рассказывалось довольно ярко: "...В другой раз прибыла к нам экзекуционная команда в составе сотни армейских казаков под командой Калмыкова, который за непринятие нами панских работ наказал перед всеми палками крестьян Ив. Волковского, С. Кононова, Г. Волковского. Казаки этой команды самовольно брали у нас на базах сено, в домах разный хлеб, резали и ели наших кур, гусей, свиней, сколько им было угодно. Только через месяц казаки удалились неизвестно куда"².

¹ (Там же, л. 4)

² (Там же, л. 12)

Однако 4 апреля 1864 г. Донецкое окружное начальство донесло атаману, что среди крестьян сл. Большинской ведут агитацию временнообязанные крестьяне И. Королев и П. Иванов, бежавшие от наказания в 1863 г. и тайно туда приходящие. В результате "состоящие на издельной повинности крестьяне не принимают земельного надела, уничтожают своим скотом помещичьи посевы и самовольно распахали и засеяли в значительном количестве близлежащую войсковую землю"¹.

¹ (Там же, л. 5)

На подавление крестьян на этот раз были двинуты два дивизиона казачьего лейб-гвардии атаманского полка и 2 сотни казако