Глава 3. Начальный этап рабочего движения

Развитие капитализма на Дону, возникновение шахт, фабрик и заводов обусловили рождение нового класса - пролетариата.

В пореформенное время донской пролетариат не только рос численно, но постепенно созревало его классовое самосознание. В этот период начинаются классовые выступления рабочих, обнаруживавших стремление к пролетарской солидарности; возникают первые революционные пролетарские организации. Но вплоть до второй половины 90-х годов XIX в. рабочее движение на Дону в целом не было еще организованным, оно лишь стояло на пороге создания пролетарской марксистской партии. Таков первый этап рабочего движения на Дону.

Второй этап - это время быстрого количественного роста пролетариата, его концентрации, соединения социализма с рабочим движением. Он начинается со второй половины 90-х годов, когда в области был создан Донком РСДРП.

Нашей задачей является освещение первого этапа.

Экономическое положение донского пролетариата во второй половине XIX в. было очень тяжелым. Как и вообще в стране, интересы рабочих донских шахт и заводов совершенно не защищались законами. Продолжительность рабочего дня и зарплата хотя формально и фиксировались, на деле ничем не гарантировались. На заводах рабочий день регулировался лучше, чем на шахтах, что определялось многосменностью, но и здесь мастера систематически применяли сверхурочные работы, усиливали интенсификацию труда, выжимая из рабочего максимум возможного.

На заводах и особенно на шахтах при неимоверно тяжелых условиях труда зарплата была очень низкой. Обсчеты, штрафы, (спаивание рабочих, система снабжения их товарами из хозяйских лавок, обман и различные махинации часто приводили к тому, что рабочий совершенно лишался зарплаты, а иногда попадал в задолженность к хозяину, которая увеличивалась из месяца в месяц, помогала усиливать эксплуатацию рабочего.

Вплоть до 90-х годов на шахтах Дона преобладал ручной труд. Типичным методом работы на шахтах, приносивших миллионные барыши их хозяевам, было превращение рабочего в каторжника, в полуживотное. Как свидетельствует "Горный журнал" за 1888 г., даже на "образцовой" шахте РОПИТа доставка антрацита от забоя к откаточному штреку долго производилась салазками с обшитыми железом полозьями. Рабочий-тягальщик, имевший веревочный пояс с крючком впереди, брал тягальную цепь длиной в 1,5 аршина с крючком на конце, зацеплял последний за кольцо салазок, пропускал цепь между ног снизу, надевал кольцо цепи на крючок у пояса и, укрепив предварительно на ногах бузлуки - тягальные подковки с тремя шипами, полз на четвереньках по узкому и низкому ходу, соединявшему забой со штреком. В салазки грузилось обыкновенно 10 пудов антрацита. Откатка производилась вручную вагончиками, один откатчик откатывал за смену 7 вагончиков, преодолевая за это время расстояние почти в 16 верст¹. При этих условиях наивысший заработок рабочего-шахтер а составлял 1 руб. 20 коп. в день и колебался от 15 до 30 руб. в месяц². На шахте РОПИТа в 1878 г. работало под землей 324 шахтера, каждый из них получал от 3 до 3,5 коп. за пуд, добытого антрацита; между тем продажная цена антрацита на месте составляла 9 коп. за пуд, таким образом, капиталисты РОПИТа получали от каждого рабочего около 200% валовой прибыли³. И, несмотря на это, управляющий рудником возмущался "дороговизной" рабочих рук. "...Чем рабочие дороже, - заявлял он, - тем они прихотливее и тем менее можно рассчитывать на правильность работы"⁴. Не случайно именно на этой шахте произошла одна из первых забастовок донских шахтеров.

¹ ("Горный журнал", 1888, т. III, стр. 196)

² (ЦГИА, ф. 107 (РОПИТ), оп. 1, д. 660, л. 39)

³ (Там же, лл. 101, 163)

⁴ (Там же, л. 39)

На заводе Пастухова в Сулине при невыносимо тяжелых условиях и 10 - 12-часовом рабочем дне даже квалифицированный рабочий-литейщик получал не более 15 руб. в месяц. Но эта сумма почти никогда не попадала рабочему в руки. Различные вычеты и штрафы уменьшали ее. На заводе существовала система ограбления рабочих: неправильно записывали заработки рабочих в расчетных книжках, спаивали их, путем различных махинаций обсчитывали. Когда же один из рабочих завода литейщик П. А. Орлин, став жертвой этой системы, подал на хозяев жалобу фабричному инспектору, его уволили¹.

¹ (ЦГИА, ф. 20 л., оп. 13, д. 124, л. 12)

Из заявления П. А. Орлина видно: зарплата выдавалась вместо двух раз в месяц только один раз. Кроме прямой выгоды, хозяин получал еще возможность поставить рабочего в большую зависимость от себя. Затем следовало прямое мошенничество кассира. Как писал П. Орлин, "в доме кассира был открыт ренсковой погреб, а в его личной квартире продавался чай". Этот чай рабочий Получал в долг или принудительно в виде "аванса" под зарплату; 1 за один фунт кассир записывал за рабочим 2 руб. 20 коп. Когда же г рабочий, нуждаясь в деньгах, хотел продать этот чай, то на рынке он сталкивался с многими своими товарищами, также старавшимися сбыть его. Кассир с готовностью принимал чай у рабочего обратно, но уже по 1 руб. 50 коп., а иногда и по 80 коп. за фунт. Чай таким образом снова возвращался к кассиру, а тот его опять отдавал рабочим, и так история повторялась. П. Орлин писал далее: "Кроме того, в ренсковом погребе продается водка, рабочий с горя пропивает сначала чай, полученный в виде зарплаты, затем начинает пить в долг. И когда приходит месячная получка, то и получать нечего. Мне следовало получить 15 руб. 20 коп., а кассир подсчитал только 1 руб. 20 коп. Семейство голодное, рабочий снова идет к кассиру за чаем в виде аванса, чтоб продать его кассиру, дно вдвое дешевле... так вечная нищета, и пастуховские мастеровые и рабочие страдают"¹.

¹ (Там же, ф. 20, оп. 13, д. 124, л. 13 об.)

Спаивание рабочих стало системой в центре антрацитового района Дона - в Грушовке. В 1875 г. здесь было запланировано открыть 5 ренсковых погребов, а было открыто 10, 17 трактиров и 7 оптовых складов вина. В 1879 г. в Грушевке было разрешено открыть еще 16 ренсковых погребов, 33 трактира, 10 оптовых винных складов¹.

¹ (ГАРО, ф. 32, оп. 2, д. 696, л. 527; д. 308, л. 439)

Не лучше были условия и на табачной фабрике Асмолова в Ростове. По воспоминаниям старой работницы, на фабрике табак резали ножом, гильзы клеили руками, папиросы набивали вручную при помощи "машинки" - трубки и палочки. Самые лучшие работницы в день набивали не более 2 тыс. папирос. Средняя зарплата у мастериц не превышала 70 коп. в день. Даже врачебную комиссию при поступлении на фабрику рабочие проходили за свои деньги. Никаких отпусков, в том числе и беременным, не полагалось. В цехах не было никакой вентиляции, работницы отравлялись табачной пылью, чахотка была распространенной болезнью, особенно среди детей, работавших на фабрике¹.

¹ (И. Стальский. Донская государственная табачная фабрика. Ростиздат, 1938, стр. 5)

Донские капиталисты совершенно не заботились о технике безопасности производства. Это приводило к массовым несчастным случаям, часто кончавшимся смертью рабочих. Вот некоторые наиболее характерные из них. На шахте ростовского купца Файна при подъеме бадьи с водой из шахты на поверхность поломала железная дужка, бадья упала в шахту и убила рабочего 3. Рогачева, а другого ранила¹. На шахте Епифанова при спуске двух рабочих в бадье разогнулась дужка, и оба шахтера погибли², шахте Чихировой инженер-технолог Торопов при проверке прочности сруба выпал из бадьи и утонул в воде, затопившей шахту³. На шахте РОЛИТа взрывом котла убило 15 рабочих⁴. Несколько рабочих получили ранения от взрыва динамита на шахте Корнеева: заготовка динамитных патронов происходила в рабочей казарме⁵. На шахте Вертицкого - Братченко 10 чел. утонули в шахте⁶. На заводе Пастухова в Сулине произошел взрыв парового котла, в результате 4 рабочих погибли. Причиной взрыва была ветхость котла⁷. Несчастные случаи являлись прежде всего следствием алчности предпринимателей, не желавших расходовать средства даже на минимальное обеспечение техники безопасности. Характерно, что почти все подобные случаи оставались безнаказанными⁸. Более того, акты, касающиеся несчастных случаев, обычно заканчивались словами: "погибший неграмотный". Этим пытались свалить вину на самого погибшего.

¹ (ГАРО, ф. 32, оп. 2, д. 963, л. 69)

² (Там же, д. 696, л.92)

³ (Там же, лл. 324 - 330)

⁴ (Там же, оп. I, д. 308, л. 368)

⁵ (Там же, оп. 2, д. 1121, л. 186 об.)

⁶ (Там же, л. 243)

⁷ (Там же, оп 2, д. 1163, л. 5)

⁸ (ЦГИА, ф. ДП, III отд., д. I, ч. 46, л. 5)

Ужасными были и бытовые условия рабочих как угольных, так и фабрично-заводских предприятий.

В 1859 г. происходила вербовка рабочих для строительства Волго-Донской железной дороги. Две тысячи завербованных крестьян - будущих рабочих кое-как довезли до Царицына и здесь высадили и отправили в голую бесплодную степь¹. Как видно из "конфиденциального" донесения действительного статского советника Ю. Арсеньева министру внутренних дел, "на линии будущих работ не было заготовлено ни провизии, ни помещения, ни кухонь, ни лазаретов; люди голодали, питались чем попало"². Для питания рабочих была заготовлена тухлая солонина, которой кормили за обедом и ужином. Эта пища вызывала жажду, а поскольку кипяченой воды не было и рабочие пили грязную, тухлую сырую воду из бочек, скоро среди них распространилась цинга и лихорадка. В начале июня заболело уже 200 чел.

¹ (Там же, ф. ДП, III отд., 4-я эксп., д. 140, л. 75)

² (Там же, д- 140, лл. 75 - 76)

Такие условия жизни рабочих в 60 - 70-е годы были обычными и для шахтеров. Так, например, в купчей на продажу шахты И. Кузнецовой англичанину Чемберсу записано: "При участке шахта, пройденная до 2-го пласта, и ветхая землянка для рабочих"¹.

¹ (ГАРО, ф. 32. оп. ,1. д. 573, л. 2)

Если так обстояло дело в 60 - 70-х годах, то, может быть, к концу XIX в. с образованием крупных шахт и заводов условия для рабочих улучшились? Напротив, монополисты, вытесняя мелких предпринимателей, с еще большей алчностью выжимали прибыли из своих предприятий и если обращали внимание на положение рабочих, то только под нажимом самих возмущенных рабочих.

В этом отношении чрезвычайно характерны протоколы окружного врача Таганрогского округа об антисанитарных условиях по-жизни рабочих на крупных угольных рудниках капиталистов Прохорова, Данилова, Алчевских, Хлопицкого и князя Гагарина в Макеевской волости¹.

¹ (Там же, д. 581, л. 1)

В протоколе от 28 марта 1890 г. говорится о том, что жилые помещения рабочих в "дурном до невозможности состоянии... помещения внутри грязны, снаружи окружены отбросами всевозможных нечистот, вода содержится в грязных кадках, пища недоброкачественная¹. Врач называл эти помещения "клоаками", рассадниками заразных заболеваний².

¹ (Там же, л. 12)

² (Там же, оп. 2, д. 1178, л. 3; оп. 1, д. 581, л. 14)

На руднике Хлопицкого, записано в другом протоколе, "помещения для рабочих устроены с углублением в землю до 2¹/₂ аршин. Крыша деревянная, из тонких досок, сверху обмазанных глиной и очень плохо засыпанных землей. Все помещения грязны, сыроваты, света мало, тесно. При топке печей-плит крупным углем газ проходит через щели составных плит. Освещение - маслом с примесью керосина в шахтерских лампах без стекол - воздух делается испорченным"¹. Вентиляция - маленькие отверстия в крыше. "Постель - нары из деревянных досок, не имеющих определенного положения, тюфяков почти нет. Все нечистоты выбрасываются вблизи помещения"².

¹ (Там же, д. 1155, лл. 3, 30)

² (Там же, оп. 1, д. 581, лл. 14 - 15)

"Рабочие довольствуются от себя и то своему усмотрению. Кладовые, из которых рабочие покупают продукты, принадлежат хозяину. На руднике Хлопицкого нашли две бочки солонины, в которых "около ста пудов ее были покрыты червями, солонина была вонючая"¹.

¹ (Там же, л. 14 об.)

Не лучше было и медицинское обслуживание рабочих. На руднике Алексеевского горнопромышленного общества, где работало до 1000 рабочих, врач, по ироническому замечанию рабочих, "посещал рудник раз в два года"¹.

¹ (Там же, л. 15)

На руднике Хлопицкого, где работало около 400 чел., имелся приемный покой для больных, "помещавшийся в небольшой комнате с земляным полом. В нем стояли три деревянные кровати, но, как заявил фельдшер, работавший там вместо врача, кровати эти являлись декорацией для начальства, принимать больных на эти кровати строго воспрешалось. Сам семидесятилетний фельдшер по специальности был ветеринар и не умел составить рецепта даже от кашля"¹.

¹ (ГАРО, ф. 32, оп. 1, д. 581, л. 15)

Окружного врача Яновского, отметившего в протоколе эти факты, уволили с работы¹.

¹ (Там же, л. 17)

Вполне естественно, что рабочие шахт и заводов, получая мизерную зарплату, работая и живя в антисанитарных условиях, быстро теряли здоровье, заболевали тяжелыми, подчас неизлечимыми болезнями, превращались в калек и преждевременно умирали.

Характер и массовость заболеваний рабочих заводов и шахт говорят о том, что причиной их было полное пренебрежение к рабочим со стороны хозяев. Так, на заводе Пастухова в Сулине в 1879 г. числилось 980 рабочих, 800 в основных цехах и 180 во вспомогательных. В течение года рабочие 1802 раза ложились в больницу. Сколько же рабочих не попало или не пошло в больницу и сколько проходило амбулаторное лечение, установить точно невозможно, но число их, безусловно, в несколько раз превышало число коечных больных. Следовательно, в среднем каждый рабочий на этом заводе болел не менее чем дважды в год серьезной болезнью. Чем же болели рабочие этого миллионера-заводчика? Об этом говорят документы больничной регистратуры за 1883 г.¹

¹ (Там же, оп. 2, д. 1163, л. 24)

В 1883 г. на заводе работало около 900 чел.¹ В течение этого года было зарегистрировано 1525 случаев обращения рабочих в стационар. В 369 из них рабочие страдали перемежающейся лихорадкой, в 161 - желчным и слизистым поносом, в 153 - ревматизмом, в 73 - острым катаром верхних дыхательных путей, в 87 - 1 нервными болезнями, в 54 - худосочными язвами, в 86 - воспалением брюшных органов, в 49 - глазными заболеваниями, в 53 - катаральной горячкой, в 130 случаях рабочие обращались по поводу ушибов, ран, ожогов и т. д. Таким образом, в основном причиной заболеваний являлись плохие материальные условия, жестокая эксплуатация и антисанитарное состояние производства и жилищ. Это подтверждается и тем, что уже не на заводе, а в шахте, да еще в "образцовой" шахте РОПИТа зарегистрированы в основном те же заболевания².

¹ (Там же, оп. 1, д. 429, л. 13)

² (Там же, оп. 2, д. 1163, л. 20)

Какова же была более или менее официально установленная зарплата рабочим Дона при 10 - 12-часовом и даже 14-часовом рабочем дне? Долго, до 80-х годов, в угольной промышленности выплата зарплаты никем не регулировалась, "ни ряды, ни жалованья не полагалось, рабочие питались, одевались и получали деньги на выпивку по усмотрению хозяев"¹. В Грушевке шахтер зарабатывал до 18 руб. в месяц, но из них он оплачивал за свой счет продовольствие и свечи (до 6 руб.), на руки ему оставалось 12 руб. в месяц². В течение почти 40 лет пореформенного периода рабочий-шахтер получал за выработку одного пуда угля 2 - 3 коп.; лишь в те годы, когда пришлых рабочих было мало, заработок несколько повышался. Так, в 1859 - 1860 гг., по данным "Горного журнала", а пуд добытого угля платили 2,5 коп., а когда рабочих было мало, о 4,5 - 5 коп. Но "статья эта, - писал журнал, - находится в самом шатком положении, представляя собой обширное поле для обманов, вымогательства, произвола и нарушения условий..." "Некоторые хозяева с целью привлечь рабочих набавляли цену, но в то же самое время, пользуясь слабостью человеческой натуры, легко сбывали рабочим из своих лавок водку и другие предметы за высокую цену, так что заработанные деньги остаются в хозяйских руках, а люди из долгов никогда не выходят"³.

¹ (Ауербах Воспоминания о начале развития каменноугольной промышленности в России. "Русская старина", т. 138, СПб., 1909, стр. 511)

² (ГАРО, ф. 353, оп. 1, д. 93а, л. 156)

³ ("Горный журнал", 1861, вып. 1, стр. 414, 415)

Только в 1871 г. на основе указания Военного совета от 7.V 1871 г.¹ были сделаны слабые попытки определить, да и то на время, какие-то нормы зарплаты в донской промышленности. Но они касались не всех рабочих, а только рабочего персонала войскового водоотлива на Грушевском руднике. Совет управления горно-соляными частями утвердил на июль 1871 г. зарплату машинистам - от 25 до 35 руб., кузнецам - 36, бадейщику - 18 руб. в месяц². 1875 г. это решение было подтверждено, претерпев незначительные изменения³.

¹ (ГАРО, ф. 32, оп. 2, д. 680, л. 187)

² (Там же, д. 963, л. 15)

³ (Там же, д. 696, л. 13 об.)

Таким образом, не говоря уже о рабочих низкой квалификации, зарплата в забоях по-прежнему сводилась к 2 - 3 коп. за пуд добытого угля.

В 80-е годы появляются уже более определенные нормы зарплаты, причем сравнительно сходные для Дона и западной части Донбасса. Как говорится в соответствующих отчетах "Трудов съездов горнопромышленников юга"¹, зарплата квалифицированным шахтерам в среднем на крупнейших рудниках Дона колебалась от 1 руб. 10 коп. в 1884 г. до 1 руб. 25 коп. в день в 1891 г. В отчетах подсчитывалось, что в течение 10-летнего периода заработная плата подвергалась самым ничтожным колебаниям. Исключение составляли 1891 - 1892 гг., когда заработная плата во время голода достигала 1 руб. 40 коп.². Иногда шахтерам выплачивали зарплату углем. Это была своеобразная издольщина, что ставило рабочих в еще более тяжелое положение, так как они должны были продавать уголь, чтобы кормить семьи, теряя приэтом значительную часть своего заработка.

¹ (ЦГИАЛ, ф. 107 (РОПИТ), оп. 1, д. 1133, лл. 23 - 24)

² (Там же, л. 23)

Л. Верещинский следующим образом определил зарплату горнорабочих: в 80-х годах забойщик получал от 2 руб. 50 коп. (зимой) до 4 руб. 50 коп. (летом) за погонную сажень; саночники от 80 коп. до 1 руб. в день; вагонщики - от 1 руб. до 1 руб. 10 коп.; стволовые - от 90 коп. до 1 руб. 10 коп.; погонщики и сортировщики - от 25 до 30 коп. в смену¹.

¹ (Л. Верещинский. Рабочий-шахтер в Донецком бассейне. СПб., 1893, стр. 3)

Интересно описание выдачи зарплаты, сделанное Е. Колодубом, работавшим на шахтах Грушевки 20 лет: перед рабочими за столом подрядчик, на столе табель, счеты и четвертная бутыль с водкой. Рабочие подходят за получкой по очереди. Подошедшему прежде всего подносится "угощение" - стакан водки. Она выпивается залпом и закусывается крошечным кусочком хлеба. Затем начинается подсчет забора товаров у подрядчика.

- "Черевички брал?" - "Брал". - "Рукавицы брал?" - "Брал". "Товару [т. е. водки] пять раз по пять копеек брал?" - "Брал". - "Ну, брат, спасибо за работу, выпьем еще что ли?" - "Как ваша милость, пожалуй и выпьем". Рабочему подносится еще стакан водки. Подрядчик видит, что на счетах имеется еще заработок. - "Что ж, брат, деньги тебе нужны?" - спрашивает он рабочего. "А как же, нужны, хочу купить пиджак и шапку". - "Видишь ли, брат, - говорит подрядчик, - лучше ты возьми у меня пиджак шапку, и тогда останешься должен мне всего 1 руб. 50 коп. Я тебе верю, ты парень хороший, отработаешь!" и т. д.

Автор заключал свои воспоминания: "... работа наша под землей, ее не видно, а жизнь всегда беспросветная, безнадежная, полупьяная"¹.

¹ (Е. Колодуб. Труд и жизнь горнорабочих на Грушевских антрацитовых рудниках. М., 1907, стр. 6 - 7, 123)

Такое же примерно положение было на металлургических, механических заводах¹ и на табачных фабриках². На мелких предприятиях зарплата была еще ниже³.

¹ (ГАРО, ф. 32, оп. 2, д. 1155, л. 94)

² (Б. В. Лунин. Азов, Ростов, Таганрог. Ростиздат, 1939, стр. 59)

³ ("Свод данных о фабрично-заводской промышленности в России" за 1885 - 1887 гг. СПб., 1889, стр. 23 - 111)

Естественно, рабочий класс с момента своего рождения как стране, так и на Дону начал выступать против этой системы эксплуатации. Низкая заработная плата, плохие условия труда и быта были главными причинами забастовочного движения пролетариата на Дону в 60 - 80-х годах.

На бесчеловечную эксплуатацию донские рабочие отвечали революционными выступлениями.

Донской пролетариат с 1860 г. до середины 90-х годов прошел большой путь революционного развития. В 60-е годы XIX в., когда только начиналось формирование пролетариата, когда в его рядах было много рабочих-сезонников, выступления донского пролетариата носили исключительно стихийный характер. В этом отношении очень показательно выступление рабочих-строителей Волго-Донской железной дороги в 1860 - 1861 гг.

70 - 80-е годы XIX в., когда значительная часть рабочих окончательно порвала с сельским хозяйством, а остальная масса рабочих быстро отрывалась от земли и также превращалась в кадровый пролетариат, выступления рабочих Дона становятся активнее, целенаправленнее. Хотя число революционных выступлений рабочих на Дону и в этот период было еще невелико, их выступления становились организованнее. Возникали революционные кружки, вырабатывались, пусть несовершенные, программы, рабочие выступления стали заранее подготовляться. В 1875 г. на Дону возникает отделение "Южнороссийского союза рабочих".

В середине 90-х годов XIX в., в период завершения формирования пролетариата на Дону, ядром его становятся рабочие металлургической и машиностроительной промышленности, среди которых было много рабочих, пришедших с фабрик и заводов центральных городов страны. В это время происходит соединение социализма с рабочим движением, появляются марксистские революционные организации пролетариата, создается Донком РСДРП. На этом этапе революционное движение донских рабочих, связанное общим революционным движением в стране, выходит на широкую дорогу победоносной борьбы.

Все эти три основных этапа тесно связаны друг с другом, переметаются один с другим, но тем не менее довольно четко обнаруживаются.

Одним из первых выступлений донского пролетариата были волнения строителей Волго-Донской железной дороги в 1860 г. Это событие по своему значению выходит за рамки истории Дона, нем отразились особенности, присущие всему пролетарскому движению страны на раннем его этапе. Рабочий класс только еще начал формироваться, делал свои первые шаги на пути революционной борьбы нерешительно, без четкого понимания цели, стихийно - без какой-либо организации.

История строительства железной дороги Волга - Дон в 60-х годах ярко отражает общий процесс капиталистического развития в России. Главный управитель стройки Кокорев не позаботился о создании к началу строительства мало-мальски сносных бытовых условий для рабочих. Он не ожидал встретить сопротивления со стороны рабочих, так как в России, по его мнению, было много бродяг.

Как свидетельствуют документы архивов¹, для вербовки рабочих был послан подрядчик Головкин, который зимой 1859 г. нанял в Воронежской, Тверской, Смоленской, Рязанской и других губерниях 2 тыс. чел. из крестьянской бедноты и отправил их в апреле на баржах из Нижнего Новгорода по Волге к Царицыну². "Рабочие были размещены на двух баржах тесно и неудобно. К тому же подрядчиком не было взято достаточного количества провианта на дорогу. Уже около Космодемьянска не хватило хлеба... Стали покупать его где можно, часто дурного качества... Так доплыли до Самары. Здесь Головкин купил 100 пудов хлеба на всех: (менее 1 кг на человека на весь остальной путь) и хотел плыть дальше. Полуголодные рабочие, видя это, не допустили сняться с якоря, произошли беспорядки. Только самарское начальство заставило рабочих смириться. Кое-как при постоянных угрозах Головкина голодная толпа довершила путь до Царицына. Здесь 28 апреля 1859 г. она была высажена на берег и отпущена в голую степь"³. Так началась полная трагизма жизнь рабочих, которые должны были выполнить большой важности работу - соединить Волгу с Доном железнодорожной линией.

¹ (ЦГВИА, ф. 1, д. 24784; ЦГИА, ф. ДП, III отд., 4-я экспед., д. 140 и др.)

² (ЦГИА, ф. ДГТ, III отд., 4-я экспед. лл. 60 - 65)

³ (ЦГВИА, ф. 1, д. 24784; ЦГИА, ф. ДП, III отд., 4-я экспед., д. 140, лл. 66 - 70)

Капиталист Кокорев, ловкий предприниматель, немедленно использовал строительство в своих интересах. Приезжая на стройку, он часто высказывал мнимое сочувствие к "серому русскому человеку" (так Кокорев называл рабочих). Во время своих посещений Кокорев не жалел денег для раздачи рабочим... специально "на водку". А в конце концов "под видом" улучшения быта рабочих приказал выдавать им ежедневно винную порцию за счет компании, приобретавшей эту водку у самого Кокорева: он содержал в г. Царицыне и его уезде винный откуп. Попутно Кокорев купил и споил всю царицынскую полицию и чиновников.

Положение рабочих на строительстве скоро стало невыносимым. По свидетельству различных материалов, к моменту прихода, рабочих на строительстве не было заготовлено провизии, не оказалось ни помещений для людей, ни кухонь, ни лазаретов. Люди голодали до мая. Головкин, наконец, заготовил тухлую солонину, которой кормили рабочих за обедом и ужином. Иногда солонина оказывалась до такой степени испорченной, что из нее сыпались черви¹. Капусты не было до 1 июня, крупа доставлялась гнилая. Рабочие обедали под открытым небом, а для ночлега были выкопаны ямы, на 30 чел. каждая, покрытые сверху досками. Уже в начале июня заболело 200 рабочих, ежедневно умирало 20 чел. 8 Лазареты устраивались наскоро, в шалашах, тесных, низких, больные лежали на голых досках или же на своих шубах. Эти шубы переходили после умершего его родственнику и способствовали еще большему распространению болезней².

¹ (ЦГИА, ф. ДП, III отд., 4-я экспед., д. 140, л. 84)

² (Там же, лл. 75 - 76)

Рабочие приходили в отчаяние и стали уклоняться от работы, а власти, чувствуя возможность волнений, начали стягивать к месту стройки особенно проверенные воинские команды. Сюда прибыл отряд даже из Астрахани. Пошли в ход нагайки и розги. В ответ на усилившееся недовольство рабочих один из десятников сказал им, что в прошлом году он заморил 800 чел., а теперь уморит всех до одного. Рабочие знали, что к концу 1859 г. на стройке умерло 500 чел. и что по требованию Головкина полиция наказала ста пятьюдесятью розгами 2 рабочих с участка 1-й версты и угрожала ввести порки рабочих в систему¹. И действительно, когда с половины апреля 1860 г. рабочие стали являться в контору строительства, прося рассчитать и отпустить их домой, "Головкин более настойчивых отправлял на расправу к городничему г. Царицына - Трескину, который, уже зная, зачем присланы рабочие, без дальнейших расспросов сек всех к нему присланных"². Затем порки рабочих стали производиться на линии работ. Исполнителе