Глава 3. Развитие транспорта

Не исследуя специально вопроса о развитии транспорта на Дону, мы считаем необходимым хотя бы кратко остановиться на его значении для капиталистического развития области.

Хотя в 70-е годы XIX в. развертывалось широкое железнодорожное строительство, значение железных дорог в то время понимали не все. Так, еще в 1871 г. в статье "Дорожное дело в России" обсуждался вопрос, стоит ли вообще заниматься строительством железных дорог в России, в стране "земледельческой и изобилующей животными двигателями, необходимыми для обработки полей и перевозки их продукции, благодаря чему она могла пользоваться необыкновенно дешевой перевозкой по хорошо устроенным шоссейным дорогам"¹.

¹ ("Отечественные записки", 1871, № 7, стр. 2)

Исходя из этого, а также указывая на низкую доходность большинства железных дорог, автор этой статьи Е. Головачев высказался за широкое строительство шоссейных дорог в России и только при этом допускал в крайнем случае существование железных дорог. Высказывая сомнения в технико-экономической эффективности железных дорог, он писал: "...железная дорога уже в силу простейшего коммерческого расчета является разорительной для края (где она существует или будет построена) роскошью и, как всякая иная убыточная затрата, служит только в прямой ущерб производительных сил страны, делаясь не средством, а преградой для развития народного благосостояния"¹.

¹ (Там же, 1871, № 7, стр. 4)

Подобные рассуждения не могли, конечно, остановить бурного строительства различных транспортных путей в пореформенной России. Общий процесс развития капитализма в России как в центре, так и на окраинах привел к прогрессирующему строительству железных дорог и к организации речных и морских пароходных линий. Железнодорожное строительство в свою очередь стимулировало рост русской промышленности, особенно металлургии. В статье "Наше железнодорожное дело и крупная промышленностью, помещенной в "Вестнике Европы", говорилось: "... источники беспримерного развития, например, металлургии, с очевидностью открываются хотя бы из того факта, что больше 70 миллионов пудов железных изделий (в переводе на чугун) или 43% производства чугуна в 1899 году пошло на нужды железнодорожного дела, преимущественно на постройку новых дорог"¹.

¹ ("Вестник Европы", 1903, кн. 8, стр. 765)

На взаимосвязь железнодорожного строительства и металлургической промышленности в России указывал И. Гливиц. Он отмечал, что годы расцвета русской металлургии совпадают с периодом самого интенсивного железнодорожного строительства¹.

¹ (И. Гливиц. Железная промышленность России. СПб., 1911, стр. 70)

Темпы строительства железных дорог в России вполне соответствовали бурному росту капиталистического хозяйства в стране. В 1870 - 1877 гг. ежегодно сооружалось в среднем 1,6 тыс. км, а в 1893 - 1902 гг. - вдвое больше¹. Об этом же говорит справка Н. Кенига, подготовленная в 70-х годах для министра финансов².

¹ ("Вестник Европы", 1903, кн. 8, стр. 782)

² (ЦГИАЛ, ф. 560, оп. 21, д. 51, л. 3)

Наряду с железнодорожным строительством в стране быстро увеличивалась и протяженность пароходных линий. Ко второй половине XIX в. пароходное движение уже осуществлялось на Волге, Днепре, Волхове, Неве, Дону и на озерах России - Ладожском, Онежском, Байкале и др.

На Дону первый пароход появился в 40-х годах, тогда между Ростовом и Таганрогом ходил небольшой казенный пароход "Донец". В 1851 г. начал курсировать еще пароход "Предприятие" постройки 1838 г. с паровой машиной в 40 л. с.¹. Он был куплен Войском у Севастопольской инженерной компании с целью развития каменноугольной промышленности, однако вскоре Войско продало пароход за бесценок.

¹ (ЦГВИА, ф. 4 л., оп. 24, д. 148, лл. 1 - 44)

В 1853 г. было учреждено "Товарищество Донского Пароходства", которое, однако, через пять лет прекратило свое существование. Затем в 1869 г. возникло пароходное общество "Танаис". Кроме пароходов этого общества, по Дону ходило несколько частных пароходов. К 1869 г. паровой флот Азовского бассейна насчитывал 25 судов, общая мощность их паровых машин составляла 1338 л. с.

В течение пяти лет, с 1865 по 1869 г., развивалось строительство всякого рода мелких речных судов, барж, барок, лодок, морских лодок, полубарок и шхун¹. Все это было следствием расширения товарного обращения на Дону. И действительно, из всех пароходов, ходивших по Дону до 70-х годов, 8% составляли пассажирские, 32% пароходов приходилось на долю буксирно-пассажирских и 60% паровых судов были буксирными².

¹ ("Статистический временник Российской империи", 1866, вып. 1, стр. XI)

² (Там же, стр. 217)

К 1872 г. протяженность судоходных путей в области войска Донского достигла 1762 верст, в то время как общая длина железных дорог, проходивших по территории области, составляла только 814 верст. Это говорит о том большом значении, которое могло иметь судоходство на Дону¹.

¹ (Там же, 1872, т. II, вып. 2, стр. XXXIV)

Нужно сказать, что по насыщению железнодорожными и водными транспортными путями Донская область находилась в числе наиболее передовых губерний и многих из них оставляла позади. Так, на 100 верст всех транспортных путей приходилось на Дону: судоходных 3,65 версты, железнодорожных 1,69 версты, в то время как в Екатеринославской соответственно - 1,18 и 0,72; в Воронежской - 1,55 и 0,79; в Московской - 0,63 и 1,33; в Рязанской - 1,06 и 0,77; в Санкт-Петербургской - 1,56 и 1,07; в Таврической - 0,52 и 0; в Херсонской - 1,13 и 1,29¹. Своим существованием и деятельностью транспорт доказывал смехотворность войсковых претензий на изолированность Дона от остальных районов страны.

¹ ("Статистический временник Российской империи", 1866, вып. I, т. II. стр. X)

Развитие транспорта на Дону, как и вообще на Юге России, было обусловлено не только нуждами южнорусской торговли и растущей местной промышленности, но и ростом капиталистической экономики всей страны, усилением торговых связей России с Западной Европой¹.

¹ (ЦГВИА, ф. 4 л., оп. 18, д. 39, лл. 30, 32)

Зажиточная часть донского сельского населения, связанная с производством и продажей товарного хлеба, буквально требовала строительства железных дорог для вывоза хлеба к донским торговым центрам. Так, например, когда возник вопрос о постройке железнодорожной ветки от Козлово-Воронежской железной дороги к Волге, то в обсуждение его включилось население многочисленных станиц - Каменской, Калитвенской, Пятиизбянской, Н.-Мирской и др. Казаки станицы Н.-Мирской (2-й Донской округ) писали в своем приговоре, что дорогу нужно провести именно через эту станицу, так как она "около 30 лет завела громадную торговлю хлебом, шерстью и др. сырыми произведениями, так что ежегодно отправляется грузов до 5 миллионов пудов"¹.

¹ (ЦГВИА, ф. 4 л., оп. 65, д. 28, лл. 6, 45, 19, 20)

Важным обстоятельством, стимулировавшим развитие транспорта на Дону, был рост угольной, а затем и заводской промышленности. Во время Крымской войны правительство России было не в состоянии снабдить углем даже тот немногочисленный паровой флот, который тогда имелся на Балтийском и Черном морях.

В ответ на требования морского министерства доставить уголь в Петербург донской атаман Хомутов писал в 1854 г. о трудностях доставки его к Волге. Он видел для этого только одно средство - перевоз угля к волжским пристаням из Грушевки на фурах, причем, несмотря на военное время, советовал ждать весны, когда появится подножный корм для волов и лошадей. Он обещал при этом перевезти 150 тыс. пудов угля. Этот же атаман писал о доставке хлеба во время Крымской войны в Москву, что "фурщики могут возить его воловьими подводами до Воронежа, а оттуда на конных подводах к Москве"¹.

¹ (Там же, ф. 4, оп. 21, д. 18, лл. 7, 22, 27)

На копях Грушевки скапливались миллионы пудов невывезенного угля¹. Нередко углепромышленники, испытывая транспортные трудности, сознательно сокращали его добычу².

¹ (Там же, оп. 34, д. 28, л. 34)

² (Там же, оп. 32, д. 24, лл. 50, 51)

К началу 60-х годов создалось своеобразное положение. Транспорт, в том числе и водный, крайне нуждался в угле. Уже в 1862 г. волжское пароходство могло употребить угля до 2 млн пудов, но гужевой подвоз угля сильно поднимал на него цены. Директор пароходной компании "Самолет" Глазенап, одобряя идею сбыта угля для волжских пароходов, ссылался на дороговизну антрацита, который, по его словам, "приходит в Царицын по цене 26 - 30 копеек за пуд"¹.

¹ (ЦГВИА, ф. 4, оп. 29, д. 137. л. 2)

При снижении цен он видел широкие перспективы для использования грушевского антрацита на волжских пароходах. Но для снижения цен на уголь необходимо было улучшить условия его транспортировки как водным, так и сухопутным путем.

Вопрос о быстром развитии транспорта в России не мог быть отодвинут на задний план. Вот, например, как мотивировала Воронежская управа в "пояснительной записке" необходимость строительства Воронежско-Ростовской железной дороги:

1. Связь Центральной России с Югом, в том числе хлебных и животноводческих районов Дона с Воронежем, с одной стороны, с Ростовом и Таганрогом - с другой.

2. Рост потребности в угле примерно до 75 млн пудов.

3. Возможность быстрой переброски казачьих войск в любую часть страны и границы¹.

¹ (Там же, ф. 4 л, оп. 34, д. 17, лл. 48, 50, 51)

Первой железной дорогой на Дону фактически была Волго-Донская, построенная в основном еще в 1862 г. Она связала Дон с Волгой, усилив таким образом торговые связи области войска Донского с другими районами страны.

Но среди первых железных дорог на Дону особенно важное экономическое значение имела Грушевско-Аксайская дорога. Она была специально построена для перевозки каменного угля и по своему значению сразу вышла за пределы области, тем более что в дальнейшем она была продолжена до Ростова, а затем включена в сеть южных и юго-западных железных дорог России. Строительство этой железной дороги взяло в свои руки Войско, рассчитывая при ее помощи укрепить свою пустующую казну.

Правительственный указ о строительстве Грушевско-Донской железной дороги и пристани на Дону у станицы Аксай был издан 16.V 1860 г.¹. 18 декабря того же года был утвержден Комитет для сооружения Грушевско-Донской железной дороги. В его состав вошли наказной атаман Граббе, инженер-подполковник Панаев и еще 4 представителя от Войска. Панаев был утвержден в должности главного строителя дороги.

¹ (Там же, оп. 28, д. 16, ч. 1, л. 33)

Существовало два проекта строительства этой дороги: по первому предполагалось провести ее от Грушевского рудника к станице Мелеховской на Дону, по второму - к станице Аксайской. Поскольку строительство дороги по первому проекту обошлось бы намного дороже, он, несмотря на ряд преимуществ, был отвергнут и предпочтение отдали второму. Стоимость строительства была определена в 2888 тыс. руб., в кассе же Войска имелось только 2 млн руб. Недостающую сумму в 888 тыс. руб. было решено покрыть "за счет остатков общевойскового капитала"¹. Рабочих на строительство вербовали из числа крестьян Курской, Орловской и Смоленской губерний. Поставку 90 тыс. шпал на сумму 67 тыс. руб. взял на себя тортовый казак А. И. Сербинов, металлические материалы поставлял торговый казак С. Н. Кошкин. В организации и снабжении строительства участвовало немало и других казаков, что говорило о том, что уже в самом начале 60-х годов богатое казачество включалось в капиталистический процесс².

¹ (Там же, л. 24)

² (ЦГВИА, ф. 4 л., оп. 28, д. 16, ч. I, лл. 17, 134, 199)

Правда, часть казачества даже протестовала против строительства этой дороги. Как писал наказной атаман Граббе в своем рапорте Главному управлению иррегулярных войск, "станичные правления трех Новочеркасских станиц излагают свои невзгоды, происходящие от сооружения железной дороги"¹. В этом в какой-то степени проявлялась боязнь того нового, которое уже настойчиво стучалось в двери Войска. Но главной причиной было все же другое - казаки этих близких к Ростову станиц видели в дороге конкурента своему извозному промыслу. Выступая против строительства дороги, они заявляли, что "дорога преградит им путь креке"². Протест казаков был оставлен без последствий.

¹ (Там же, ф. 4 л., оп. 28, д. 16, ч. I, л. 222)

² (Там же, л. 240)

Земляные работы на трассе дороги были начаты во второй половине 1861 г.¹ Организация работ была самая примитивная. Как писал начальник Главного управления иррегулярных войск Генгросс военному министру Милютину, работы производились "рабочими тачечниками и частью конными возчиками... В первое время работы шли успешно. Несмотря на то, что большая часть рабочих никогда не была на земляных работах, к 1/VII 1861 года было вынуто 30000 кв. саж. земли. Но с появлением жаров началась лихорадка, которая значительно ослабила рабочие силы. Начались массовые заболевания... Число больных было весьма значительно, из 3000 тачечников, конных возчиков, каменьщиков... перебывало в лазаретах 2069 человек, а из последних умерло 64 человека..."².

¹ (Там же, лл. 77, 199)

² (Там же, л. 204)

Инженер Панаев, чтобы увеличить интенсификацию труда, "изобрел" тачку, в которую он предложил нагружать от 12 до 20 пудов земли. Однако "изобретение" Панаева не было принято рабочими. Они тайно, по ночам переделывали эти тачки в обыкновенные.

Положение рабочих на строительстве было очень тяжелым и напоминало положение военнообязанных. Как писал в 1862 г. в рапорте военному министру наказной атаман, рабочие "за проступки арестовывались" или "сажались на хлеб и воду"¹. Поэтому не удивительно, что среди рабочих часто возникало возмущение против войскового начальства, многие из них бежали со строительства.

¹ (Там же)

Несмотря на то, что это предприятие опустошило казну Войска и оно не раз было готово бросить начатое дело, строительство железной дороги от Грушовки до Акса я к концу 1863 г. было в основном закончено¹. Наказной атаман Граббе доносил 26.V 1864 г. военному министру, что "правильное движение по Грушевско-Донской железной дороге открыто с 1-го января сего (1864) года и что к этому времени оставалось окончить весьма мало работ, которые, впрочем, не мешали движению"². К 1865 г. дорога имела подвижной состав: 4 паровоза, 140 открытых вагонов с откидными бортами (под уголь), 15 с твердыми бортами, 15 других товарных вагонов, 8 пассажирских и 2 багажных вагона. Принимавшая дорогу комиссия нашла, что такого железнодорожного состава достаточно³. Однако вскоре обнаружилось, что именно недостаток подвижного состава был одной из главных причин накопления на шахтах большого количества невывезенного угля.

¹ (ЦГВИА, ф. 4 л, оп. 28, д. 16, ч. I, лл. 414, 132)

² (Там же, л. 317)

³ (Там же, лл. 80, 83)

В 1866 г. Войсковое правление постановило увеличить подвижной состав дороги вдвое, выделив для этого 245 тыс. руб. из войскового военного капитала. Сам факт, что эти деньги должны были изыскать за счет "основы основ" Войска, т. е. военного бюджета, говорит о том, как мало было приспособлено Войско для операций капиталистического характера. К тому же скоро выяснилось, что сделать это нелегко - военный бюджет Войска был недостаточным, а ввиду напряженной внутренней и внешней обстановки приходилось усиливать именно военную сторону войсковой организации. Поэтому эти 245 тыс. руб. вместо расходов на приобретение паровозов и вагонов были истрачены на заказ 40 тыс. штук казацких шашек¹.

¹ (Там же, ф. 4 л., оп. 38, д. 26, ч. I, лл. 1, 3, 116)

Надежды Войска на получение финансовых выгод от дороги не оправдались, дорога дала в 1864 г. дефицит в 38654 руб. 84 коп.¹ Это так удручающе подействовало на наказного атамана, что даже получение в 1865 г. дохода в 104 тыс. руб. не улучшило его настроения, и Войсковое правление, вместо того чтобы совершенствовать методы эксплуатации железной дороги, стало думать, как отделаться от нее.

¹ (Там же, л. 2 об.)

В отчете за 1866 - 1867 гг. наказной атаман, в мрачных красках рисуя финансовое состояние Войска, доказывал необходимость продажи Грушевско-Донской железной дороги. Он писал, что "продажа непроизводительной Грушевско-Аксайской линии может вывести Войско из настоящего стеснительного положения"¹.

¹ (Там же, ф. 4 л., оп. 33, д. 23, лл. 101, 111)

Наказной атаман считал, что полученные от продажи дороги деньги в сумме 3 млн руб. можно положить в банк и тогда Войско будет иметь "верный и постоянный доход в виде 5% годовых, т. е. около 150 тыс. руб. в год"¹. Таким образом, Войско предпочитало путь ростовщического ведения хозяйства.

¹ (Там же, л. 106)

В докладе военному министру 28.VIII 1871 г. наказной атаман писал, что дорога "оказалась предприятием не только не выгодным, но крайне обременительным для (войсковой казны..."¹ И это в то время, когда на шахтах Дона увеличивалось количество невывезенного угля, в котором так нуждалась страна². В конце концов Войско продало Грушевско-Аксайскую железную дорогу по себестоимости за 3021203 руб. 72 коп., и царь 20.V 1872 г. утвердил эту сделку³. Хозяином дороги стало только что возникшее Общество Воронежско-Ростовской железной дороги, а фактически - председатель этого общества ловкий предприниматель купец 1-й гильдии С. С. Поляков⁴.

¹ (ЦГВИА, ф. 4 л., оп. 39, д. 68, л. 19)

² (ЦГИАЛ, ф. 560, оп. 21, д. 159, лл. 54, 55)

³ (Там же)

⁴ (ЦГВИА, ф. 4 л., оп. 34, д. 17, л. 148)

Развитие торговли и промышленности стимулировало дальнейшее расширение строительства железных дорог на Юге России, а следовательно, и на Дону.

Правительство и Войско внешне принимали участие в этом, даже кое-когда проявляли "инициативу". Например, 29.VIII 1869 г., находясь в Ливадии, царь на проекте, предложенном департаментом железных дорог относительно направления Кавказской железной дороги, наложил резолюцию: "Включить Кавказскую железную дорогу в число линий самонужнейших и повелеть принять энергические меры к скорейшему ее сооружению"¹. Но не они играли главную роль в этом процессе. Недаром в той же резолюции царь писал: "Принять предложение строителя Полякова, чтобы ему было разрешено приступить немедленно за свой счет к соружению линии железной дороги от Ростова или Аксая до Владикавказа (729 верст)"². Развернувшееся в конце 60-х годов железнодорожное строительство на Дону намного превзошло те узкие рамки "планов", которые в свое время выдвигались Войском. Теперь это стало широким капиталистическим предпринимательством, охватившим весь юг страны, в том числе и Дон. Известное значение имели и военно-стратегические соображения правительства.

¹ (ЦГИАЛ, ф. 560, оп. 21, д. 160, л. 26)

² (Там же, д 150, лл. 26, 27)

Продолжение линии железной дороги от Аксая до Ростова диктовалось необходимостью удешевить доставку донского угля в Ростов, Таганрог и в порты Черного моря и сельскохозяйственных продуктов в Ростов для продажи их на месте и для экспорта. Продолжение Грушевско-Аксайской железной дороги на север до Воронежа и Козлова определялось теми же причинами. В "Пояснительной записке" Воронежской управы в 1869 г. говорилось, что строительство Воронежско-Ростовской железной дороги обеспечит связь центральных районов России с югом страны, в частности Воронежа с животноводческими районами Дона. В записке указывалось, что в случае постройки этой дороги с Дона можно будет вывозить во внутренние губернии на 6,6 млн руб. грузов. Кроме того, увеличится потребность железных дорог в донском антраците, вырастет потребление антрацита в Москве и Петербурге, так что можно будет довести добычу анрацита в Грушевке до 75 млн пудов в год¹.

¹ (ЦГВИА, ф. 4 л., оп. 34, д. 17, л. 48)

Предполагалось, что вывоз по этой дороге грузов за границу через Ростов составит 10,6 и через Таганрог - 9,1 млн руб., а ввоз товаров из-за границы - 973 тыс. руб.¹.

¹ (Там же, л. 50)

Авторы "записки" высчитали, что в условиях Юга доходность железных дорог будет выше, чем в центре. Так, например, если на Николаевской железной дороге, самой выгодной в России в экономическом отношении, доход с версты в 1864 г. равнялся 16841 руб., то Воронежско-Ростовская железная дорога должна была дать доход е версты в 22580 руб.¹. Характерно, что здесь же учитывалась возможность быстрой переброски по такой железной дороге казачьих войск в любую часть страны.

¹ (ЦГВИА, ф. 4 л., оп. 37, д. 17, л. 51)

Примерно так же мотивировалось строительство и других железных дорог. В 1869 г. обсуждался вопрос о строительстве Владикавказской железной дороги. Было представлено два проекта: в одном предусматривалось начинать дорогу от Ростова, в другом - от Аксая. Предпочтение было отдано "ростовскому" проекту, в обоснование которого приводилось два соображения - экономическое и военно-стратегическое¹. О первом говорит "приговор ставропольского городского общества" от 31.X 1871 г. В нем ставропольские купцы писали, что отсутствие железнодорожной связи между Ставрополем и Ростовом чрезвычайно удорожает стоимость пшеницы, картофеля и других продуктов, вывозимых гужом в Ростов. Так, в 1871 г. только провоз до Ростова стоил 40 - 50 коп. с пуда, между тем лишь одного картофеля Ставрополь отправлял в Ростов и соседние с ним города на 150 тыс. руб. серебром в год².

¹ (Там же, л. 52)

² (ЦГИАЛ, ф. 560, оп. 21, д. 150, лл. 2, 45)

Ставропольские купцы жаловались, что при дороговизне провоза гужом масса хлеба не вывозится из Ставропольской губернии в Ростов. "Еще миллионы пудов хлебных грузов были бы сбыты в Ростове, а в настоящее время они остаются в губернии"¹. Строительство этой железной дороги было связано и с военно-стратегическими соображениями, о чем свидетельствуют два документа - "мнение комитета министров" от 21.II 1869 г.² и письмо генерал-адъютанта Игнатьева великому князю Михаилу от 26.VI 1871 г.³ Поскольку этот вопрос не имеет прямого отношения к настоящей теме, мы отсылаем читателей, интересующихся им, к упомянутым документам. Здесь ограничимся лишь указанием на то, что назревавший конфликт России с Англией, стремление Англии закрепиться в Турции, естественно, должны были вызвать ответные меры со стороны царского правительства⁴. В связи с этим генерал-адъютант Игнатьев доказывал, что "соединение Закавказского края с сердцем России посредством непрерывного железного пути становится настоятельной потребностью"⁵.

¹ (Там же, л. 47 об.)

² (ЦГИАЛ, ф. 560, оп. 21, д. 150, лл. 1 - 2)

³ (Там же, л. 42)

⁴ (ЦГИАЛ, ф. 560, оп. 21, д. 150, л. 43)

⁵ (Там же, л. 43 об.)

Так экономические, политические и военно-стратегические соображения определили широкое железнодорожное строительство на всем юге страны, что вместе с проводившимся расширением речных и морских транспортных путей должно было создать единую систему путей сообщения.

Строительство железных дорог, проходивших по области войска Донского, началось прокладкой железнодорожного пути от Аксая до Ростова. Оно было сдано по договору Лолякову, так как Воронежско-Ростовское товарищество официально не было утверждено. Работы фактически начались еще в октябре 1867 г., велись они энергично. В течение 5 мес. было построено 12 верст магистральной линии и 5 верст различных вспомогательных путей, а 4.II 1868 г. на всем расстоянии от грушевских шахт до Ростова было открыто грузовое и пассажирское движение¹.

¹ ("Горный журнал", 1880, т. IV, стр. 60)

Почти одновременно велись работы по постройке железнодорожного пути от г. Козлова до Воронежа. Цель этой постройки заключалась в том, чтобы обеспечить продвижение железнодорожных грузов через Воронеж до Ростова по территории угольных районов Дона¹. В июле 1868 г. линия Козлов - Воронеж была открыта для движения.

¹ (ЦГВИА, ф. 4 л., оп. 34, д. 17, лл. 296, 297)

Вскоре после этого 14.1 1869 г. был поставлен вопрос о продолжении строительства железной дороги от Грушевки до Воронежа. Для этого было учреждено Воронежско-Ростовское общество. Позднее, 15.IX 1873 г., оно влилось во вновь созданное Общество Козлово-Воронежско-Ростовской железной дороги¹.

¹ (Там же, л. 910)

Это крупное капиталистическое объединение стало хозяином всей железнодорожной линии. В 70-х годах была закончена одна из важнейших для экономики всей страны магистраль - Козлово-Воронежско-Ростовская железная дорога с перспективой соединения ее с запланированной для строительства Владикавказской железной дорогой.

Ее значение усиливалось в результате завершения в 1869 г. постройки Курско-Харьковско-Азовской железной дороги, пересекавшей ряд районов, богатых залежами угля (западная часть Донецкого кряжа), которая стала играть активную роль в перевозках прушевского антрацита. Так, если в 4874 г. она перевезла 945 тыс. пудов угля, то в 1878 г. - уже 1 732 тыс. пудов¹.

¹ ("Горный журнал", 1880, т. IV, стр. 70, 72)

Ростов принимал с этой дороги грузы, в том числе и уголь, как для железных дорог, так и для Азовской гавани, Гниловской пристани и Таганрога.

В 1872 г. была открыта Константиновская железная дорога, соединившая завод Юза с Козлово-Харьковско-Азовской железной дорогой¹. Затем от станции Лозовой была построена Лозово-Севастопольская железная дорога длиной в 140 верст. И, наконец, в начале 70-х годов вступила в строй Ростово-Владикавказская железная дорога, соединившая центр России с Кавказом через Донскую область.

¹ (П. И. Фомин. Указ. соч., т. 1, стр. 219)

В 1876 г. С. И. Мамонтов получил концессию на строительство Донецкой железной дороги. К 1.VII 1878 г. она была закончена на участке от станции Зверево, а к маю 1879 г. началось движение на всех участках. С введением в эксплуатацию этой дороги закончился определенный цикл железнодорожного строительства, охватившего 1868 - 1879 гг.¹ Дон был связан густой сетью железнодорожных линий с центром, западом, востоком и югом страны.

¹ (Там же, стр. 229)

Развитие водного транспорта на Юге и на Дону шло в тесной связи с железнодорожным строительством и также отражало потребности промышленности и торговли всей страны. Ростовские купцы, говоря о необходимости улучшения условий для судоходства по Дону, заявляли, что инициатива в этом отношении принадлежит только им. По ходатайству ростовского купечества в 1865 г. был образован Гирловой комитет для очистки русла Дона, на что город израсходовал 240 тыс. руб.¹ Ростовская буржуазия поставила вопрос о соединении Дона с Волгой посредством канала.

¹ (ЦГИАЛ, ф. 560, оп. 21, д. 477, л. 113<