Глава 2. Развитие крупной угольной промышленности

В 60-х и в первой половине 70-х годов XIX в. на Дону были заложены основы угольной промышленности.) Вполне определились вероятные залежи антрацита и угля и границы их распространения. Были выяснены в общих чертах все возраставшие запросы рынка на донской антрацит и уголь и возможности их удовлетворения. Уже организованные угольные предприятия были в состоянии добывать многие миллионы пудов минерального топлива для промышленности, транспорта и бытовых нужд городов.

В 70-е годы донская угольная промышленность сделала крупный скачок в своем развитии;) Вместо 12,9 млн пудов угля, добытого в 18,70 г.¹, она дала в 1880 г. 42,9 млн пудов². Этот скачок вполне соответствовал общему подъему угледобычи по Донбассу в целом за эти годы, что подтверждается подсчетами проф. Г. Д. Бакулева³.

¹ ("Горный журнал", 1872, кн. 9, стр. 556)

² (Там же, 1882, т. II, стр. 137)

³ (Г. Д. Бакулев. Развитие угольной промышленности Донецкого бассейна. М., 1955, стр. 128)

Со второй половины 70-х годов в донской угольной промышленности все более решающую роль стали играть крупные предприятия. Так, если в 1860 г. на Дону не было ни одной шахты с постоянной годовой добычей антрацита более 500 тыс. пудов, то в 1880 г. была уже 21 такая шахта, в том числе 2 шахты, дававшие от 3 до 5 млн пудов в год¹. Чтобы развить дальше крупную угольную промышленность необходимо было коренным образом изменить методы добычи угля, отказаться от примитивной ручной техники мануфактурного периода и решительно стать на путь механизации производства².

¹ ("Горный журнал", 1882, т. II, стр. 185 - 190 (подсчет))

² (ЦГВИА, ф. 1, д. 25001, л. 44)

Первые попытки применения механизмов в угольном производстве на Дону относятся к концу 50-х - началу 60-х годов. Но появление лишь отдельных машин на некоторых шахтах Дона можно квалифицировать как признак "механизированной мануфактуры"¹. И все же именно в 60-е годы в угольной промышленности Дона началась замена ручного труда машиной, которая "управляется рабочим"². Об этом свидетельствует обширный фактический материал.

¹ (П. И. Лященко. История народного хозяйства СССР, т. II. М., Соцэкгиз, 1948, стр. 103)

² (В. К. Яцунский. Текст доклада "Промышленный переворот в России" на заседании сектора истории СССР Института истории АН СССР. 1950)

Управляющий горной и соляной частями Областного правления войска Донского Желтоножкин в докладной записке в военное министерство, озаглавленной "О прочном водворении горного дела в Донской области", писал, что "до 1863 г. в целом крае на рудниках не было ни одной действующей паровой машины"¹.

¹ (ЦГВИА, ф. 4 л., оп. 42, д. 80, л. 3)

В "Положении о горном промысле в войске Донском", утвержденном в 1864 г., уделялось особое внимание механизации угледобычи и удалению воды из шахт. Так, § 18 и 56 этого "Положения" устанавливалось, что с антрацита, добываемого с применением машин, в частности водоотливных, в качестве пошлины взимается лишь ¹/₄, а не ¹/₂ коп. с пуда¹.

¹ (Там же, оп. 34, д. 138, л. 26)

В 1865 г., когда добыча угля значительно увеличилась и Войсковое правление получило большую сумму в виде пошлины (21165 руб.), военное министерство особым постановлением предложило ему обратить эту сумму в особый фонд "для улучшения горного промысла в Земле войска Донского в техническом отношении"¹. В этом постановлении, принятом под давлением капиталистов, были определены меры вознаграждения шахтовладельцев, установивших на своих шахтах паровые машины и осушивших вместе со своими и угольные участки соседей-углепромышленников²

¹ (Там же, оп. 33, д. 104, л. 52)

² (ЦГВИА, ф. 4 л., оп. 34, д. 28, л. 16)

Можно считать, что (Пионером механизации угольной промышленности Дона выступало уже упомянутое Русское общество пароходства и торговли (РОПИТ). Нуждаясь в антраците для своих пароходов и торговых складов, оно в самом начале 60-х годов XIX в. приступило в Грушевке к изыскательским работам для заложения "образцовой шахты", которыми руководил инженер Вагнер¹. Как явствует из акта о состоянии рудника РОПИТа в 1866 году², за четыре года, прошедших со времени подписания РОПИТом контракта об организации рудника на своем участке, им были произведены следующие работы: углубление шахт Большой (до 33 сажен), Малой (до 32,5); над Большой шахтой были установлены два десятисильных двигателя локомобиля с насосными трубами и готовились к пуску углеподъемная и вместе с тем водоотливная машина в 45 л. с., над Малой шахтой закончилась установка водоотливной машины в 60 л. с. Для этих механизмов было возведено над обеими шахтами большое здание. В нем помещались также паровые котлы. На Дону еще не имели опыта по установке шахтных машин. На обеих шахтах РОПИТа первоначально для отлива воды использовались десятисильные локомобили, но они оказались слабыми, и потому для этой цели в 1864 г. были заказаны в Бельгии на заводах Кулье более мощные машины, которые прибыли на рудник только в июле 1865 г. Они тотчас же были установлены, но начали работать только в январе 1866 г.

¹ (Там же, оп. 29, д. 17, лл. 1 - 5)

² (Там же, оп. 33, д. 109, л. 8)

Как свидетельствует постановление Войскового правления от 11.VIII 1866 г., "сборка и установка водоотливной машины и насосов очень затруднялась неимением опытных рабочих, так как такие насосы и машины первый раз ставились на Грушевском руднике¹.

¹ (Там же, оп. 33, д. 109, л. 9)

В 1867 г. в Грушевке уже действовали водоотливные машины мощностью в 6 л. с. каждая, по одной машине на шахтах углепромышленников Фомина, казаков Черникова, Кошкина, Сербинова; у Шапошникова была установлена пятнадцатисильная машина. Таким образом, вместе с паровыми машинами РОПИТа в этом году на Грушевке работало 7 машин, с помощью которых можно было откачать из шахт до 300 тыс. ведер воды в сутки¹.

¹ (Там же, оп. 34, д. 138, л. 26)

28.I 1868 г. был пущен войсковой водоотлив, предназначавшийся для обслуживания обширного района, занятого шахтами. Он состоял из двух паровых машин новейшей системы мощностью в 75 и 15 л. с., способных откачивать до 175 тыс. ведер воды в сутки¹. В 1870 г. число паровых машин на Грушевских шахтах достигло 21, а их общая мощность - 386,5 л. с., что, по мнению Войскового правления, "представляло собой громадный (!?) запас сил"².

¹ (Там же, д. 28. л. 17)

² (Там же, оп. 36, д. 83, л. 11)

Однако 60-е годы были только началом механизации угольного производства. Появление первых паровых машин на некоторых шахтах не изменило их общего облика. Большинство шахт продолжало работать по-старому. Горный инженер В. Домгер так описывал свои впечатления от Грушевских шахт: "Покосившиеся надшахтные здания, опрокинутые конные вороты, какие-то завалившиеся ямины - все это мрачно и уныло, кое-где только лениво кружится лошадь, да слышатся понукивание погонщика... посреди этого хаоса шахт только рудник РОПИТа выделяется своим устройством"¹. "На других шахтах хозяйство, - писал далее Домгер, - ведется простыми способами без применения машин, салазки, бадьи, ворот наверху... Только на весьма немногих сравнительно шахтах употребляются для подъема угля на верх маленькие горизонтальные и вертикальные машины от 5 до 12 сил, изготовленные в Ростове н/Д на заводах Грагама и Фронштейна"². Далека от совершенства была постановка дела и на шахтах РОПИТа. Все важнейшие производственные операции осуществлялись примитивным способом (ломом, кайлом и т. п.).

¹ ("Горный журнал", 1874, т. IV, стр. 159)

² (Там же, стр. 172)

Более широкое внедрение машин в угольной промышленности Дона происходит в 70-е годы, когда возникают крупные угольные компании и общества. Как отмечал В. Иславин, обследовавший угольную промышленность Донецкого кряжа в 1874 г. по поручению министра государственных имуществ П. А. Валуева, улучшилась система откачки воды из шахт и подъема угля на поверхность. "Ручные вороты три года назад (т. е. в 1871 г.) были в повсеместном употреблении, они заменены теперь в рудниках большей частью паровыми двигателями, не говоря уже о конных приводах, которые стали уже не гордостью хозяина, как в 1871 г., а вещью обыкновенной".

6.XI 1870 г. заводчику Пастухову, строившему Сулинский завод и антрацитовые шахты, было предоставлено право беспошлинного ввоза машин из Англии¹. Такое же право получило образовавшееся в 1872 г. Общество южнорусской каменноугольной промышленности². Затем эта льгота была распространена и на отдельных крупных углепромышленников. Первым из них воспользовался ею владелец шахт Власовского угольного района на Дону Золотарев. Особым решением правительства ему даже возвратили деньги, уплаченные им ранее таганрогской таможне за провоз из Бельгии 10-сильной водоотливной машины³.

¹ (ЦГВИА, ф. 4 л., оп. 38, д- 4, л. 20; оп. 39, д. 10, лл. 1 - 20; "Горный журнал", 1875, т. I, стр. 39)

² ("Горный журнал", 1879, т. I, стр. 39)

³ (ЦГВИА, ф. 4 л., оп. 39, д. 10, лл. 20 - 27)

Темпы внедрения техники в угольном производстве Дона были неодинаковы на различных шахтах. Наряду со сравнительно передовыми в техническом отношении шахтами существовало большое количество мелких и средних шахт, не имевших вплоть до XX в. вообще ни одной машины. Некоторые углепромышленники, приступив к оснащению своих шахт машинами, вынуждены были затем из-за отсутствия капиталов свернуть эти работы. Этой судьбы, как уже говорилось, не избежало даже Войсковое правление. Сооруженный им войсковой водоотлив наделал в свое время много шума. Но после вступления водоотлива в действие он скоро начал разрушаться. Войсковая администрация, не приспособленная для подобной деятельности и не имея свободных средств, не поддерживала материально свое детище. Что же касается углепромышленников, то они стали заводить свои водоотливы и теряли интерес к услугам войскового, тем более что пользование им было связано не только с уплатой пошлины, но и с определенной зависимостью от Войска. В результате на шахтах росло количество частных водоотливных машин, причем многие из них были технически совершеннее, чем войсковой водоотлив. В конце концов, войсковое правление забросило его, а в 1879 г., в самый разгар механизации шахт, он был вообще снят, а затем продан по частям различным углепромышленникам¹.

¹ (ЦГВИА, ф. 4 л., оп. 46, д. 2182, л. 3)

Процесс механизации угольного производства тормозился также различными бюрократическими помехами. Вот типичный случай. Углепромышленник И. С. Кошкин, будучи в Англии, увидел переносную электрическую лампу системы Скрипанова, действовавшую от батареи. И. С. Кошкин обратился в 1883 г. в Управление горной и соляной частями Войска о ввозе этой лампы в Россию для использования на Грушевском руднике, поскольку, по его словам, "настоящий способ освещения рудников давно уже ожидает замену"¹. Но он получил отказ: на ввоз таких изделий еще не был установлен тариф. Чтобы определить ввозную пошлину, нужно было привезти лампу в Россию, но сделать этого было нельзя из-за отсутствия тарифа.

¹ (ГАРО, ф. 32, оп. 1, д. 425, л. 4)

Наиболее наглядно процесс механизации можно показать на примере трех, наиболее крупных угольных предприятий: РОПИТа, С. Н. Кошкина и И. Г. Иловайского.

Руководители РОПИТА, как уже говорилось, построив свои шахты, поставили задачу - обогнать в производстве других шахтовладельцев и уже к концу 1870 г. довести добычу антрацита до 6 млн пудов в год¹. Но было очевидным, что без серьезной механизации производства эта цель недостижима.

¹ ("Горный журнал", 1888, т. III, стр. 198 - 199)

Шахты РОПИТа в 1870 г. имели уже довольно значительное по тем временам количество паровых машин: одну водоотливную в 60 л. с., две углеподъемных по 45 и одну в 15 л. с. для вентилятора. Кроме того, делались попытки хотя бы частично механизировать отбойку угля и его откатку. Инженер шахты Вагнер подготавливал ввод в действие "подбойных машин", работавших на сжатом воздухе, "сверлильных машин и электросигнализации". Таких машин, по его словам, тогда в России не было¹.

¹ ("Горный журнал", 1888, т. III, стр. 198 - 199)

В течение 70 - 80-х годов на шахтах начались работы по механизации откатки угля при помощи вагончиков, движущихся по бесконечной цепи. Подъем угля с начала 80-х годов стал производиться в двухэтажных клетях, куда помещались вагончики с углем. Разгрузка их наверху осуществлялась при помощи механических опрокидывателей.

Несколько улучшилась и вентиляция после установки вентилятора Ламберта. Но в штреках вентиляторы отсутствовали, и для регулирования состава воздуха были сделаны двери, в забоях вентиляция осуществлялась через щели породы. Была налажена регулярная откачка подземных вод.

В 1890 г. на шахтах РОПИТа работало уже 780 рабочих и действовало восемь паровых машин общей мощностью в 285 л. с., вместо 165 в 1870 г. В результате добыча антрацита непрерывно увеличивалась. Но РОПИТ как типичная капиталистическая организация хозяйствовал самым хищническим образом. Разграбив залежи антрацита, которые можно было взять без особого труда, он искал новых объектов грабежа естественных богатств, не заботясь о подлинно рациональном ведении угольного предприятия.

Заявив о том, что в его шахтах истощаются запасы угля, хотя в действительности их могло хватить еще надолго, РОПИТ в 1892 г. объявил о продаже своих "образцовых шахт"¹. Главная причина этого заключалась в том, что РОПИТу не удалось захватить монополию в угольной промышленности Дона в свои руки. Это подтверждается конфиденциальным письмом директора РОПИТа Фангдер-Флита к управляющему шахтами РОПИТа в Грушевке И. Станковскому от 27.III 1892 г., в котором он писал, что теперь "рудник не представляет для общества неоспоримых выгод" и рекомендовал подыскать покупателей².

¹ (ЦГИАЛ, ф. РОПИТа, № 107, оп. 1, д. 781, л. 8)

² (Там же, л. 17)

Еще до продажи "образцовых" шахт РОПИТ перестал уделять им прежнее внимание. В 1888 г. во время поездки по Донбассу шахты РОПИТа посетил проф. И. Тиме - специалист горного дела. Он записал: "Образцовый рудник РОПИТа, устроенный горным инженером Вагнером, мы нашли в неузнаваемом виде: полуразрушенным, грязным, затопленным водой"¹. Это свидетельствовало о хищническом отношении капиталистов к естественным богатствам России.

¹ ("Горный журнал", 1889, т. I, стр. 7)

Шахта С. Н. Кошкина, торгового казака и одновременно ростовского купца 1-й гильдии, принадлежала к числу наиболее старых шахт Дона. Она начала действовать в 1841 г. и до 60-х годов в техническом отношении представляла собой крайне примитивное предприятие. Добыча антрацита в ней велась исключительно вручную. Применялись лом, долото, молот, лопата, салазки для вывоза антрацита, бадья для подъема его на поверхность.

В 60-х годах С. Н. Кошкин начал реконструкцию своего предприятия, которое к тому времени состояло из двух шахт: "Николаевской" и "Михайловской". В 1877 г. он заложил еще одну шахту "Евдокиевскую", или "Новый рудник", строительство которой было закончено в 1881 г.¹. Кошкин первым из донских углепромышленников по примеру РОПИТа приступил к постройке шахты большой глубины - 72 сажени (144 м.). В то время это была самая глубокая шахта в Грушевое, в связи с чем потребовалось осуществить серьезную механизацию ее.

¹ ("Горный журнал", 1882, т. III, стр. 248)

На руднике С. Н. Кошкина еще в 1880 г., кроме небольшой паровой машины, работавшей с 60-х годов, были установлены две паровые машины в 18 и 20 л. с. для подъема угля на поверхность. Но главный упор в производстве все же делался на эксплуатацию ручного труда. До 1880 г. на шахтах Кошкина работало летом не менее 150, а зимой - 300 чел., а на новом руднике число рабочих достигло 700¹.

¹ (Там же)

С. Н. Кошкин обратил главное внимание на вновь построенную шахту, а старые в конце концов закрыл ввиду "выработки" запасов антрацита.

Техническое оснащение "Евдокиевской" не только не уступало "образцовой шахте" РОПИТа, но и превосходило ее. Если на шахтах РОПИТа было всего 4 - 5 механических источников силы, то на новой шахте С. Н. Кошкина в 1879 - 1880 гг. было установлено 17 различных машин. Доставка антрацита от забоя к шахте частично производилась при помощи передвигавшихся по рельсам вагончиков, в которые запрягали лошадей, но к 1882 г. уголь уже доставлялся к шахте по 7-му штреку при помощи машины в 12 л. с., обеспечивавшей транспортировку сразу 5 вагончиков, и по 2-му штреку машиной в 6 л. с., обеспечивавшей одновременную подачу сразу 3 вагончиков. Подъем угля на поверхность осуществлялся машиной в 45 л. с. Для откачки воды были установлены 4 насоса Камерона, которые обслуживались тремя паровыми машинами, в том числе одной в 45 л. с. На шахте был установлен вентилятор Гибаля, работавший от десятисильной паровой машины. Кроме того, действовало 10 паровых котлов¹.

¹ (Там же, стр. 248 - 249)

Механизация шахт С. Н. Кошкина позволила непрерывно увеличивать добычу угля. В 1877 г. было добыто 1229670 пудов антрацита (действовали еще старые шахты), в 1885 г. - 3185 тыс., в 1890 г. - 4073 тыс. пудов¹.

¹ ("Сборник статистических сведений о горнозаводской промышленности России", ч. II, СПб., 1888, стр. 95; 1892, стр. 228 - 242)

В 90-х годах Кошкин имел железнодорожную ветку и пароходы для транспортировки угля от шахты к железнодорожной магистрали и к портам Азовского и Черного морей, собственную телефонную линию от грушевских шахт до главной конторы в Ростове протяженностью в 92 версты.

Значительный интерес представляет собой механизация одного из старых рудников области - рудника И. Г. Иловайского в Макеевке. Этот рудник возник в 1859 г. и под названием Рудник наследников Иловайских существовал до 1895 г., когда один из Иловайских - Д. И. Иловайский стал акционером Русского донецкого общества каменноугольной и заводской промышленности, куда и вошел прежний рудник.

Рудник Иловайского в 60-х годах, хотя и принадлежал к сравнительно крупным предприятиям, не выделялся ни высоким техническим оснащением, ни количеством добываемого угля. Но к 70-м годам он насчитывал уже 7 шахт, самая глубокая из них имела в глубину 32 сажени. В 1870 г. началась механизация рудника. На нем были установлены три паровые машины для откачки воды и подъема угля, выписанные из Англии. Это позволило сразу увеличить выдачу угля на поверхность вдвое - с 2,5 до 5 тыс. пудов в сутки. Появилась возможность довести добычу угля до 5 млн пудов в год. Стал добываться и коксующийся уголь¹. Была произведена перепланировка и перестройка шахт, построена шахта "Новая капитальная" глубиной в 53 сажени (106 м). Она имела пять вспомогательных шахт, где была механизация, добыча угля осуществлялась в общем комплексе с главной шахтой.

¹ ("Горный журнал", 1875 г., т. I, стр. 51)

Шахты рудника Иловайского к 1882 г. были соединены железнодорожной веткой длиной в 14,5 версты, построенной на средства владельца, со ст. Харцизской Курско-Харьковско-Азовской железной дороги. К 90-м годам на руднике осуществлялась механическая откатка угля, имелись вентиляция и электрическое освещение. Однако и здесь, по описанию очевидцев, в глубине шахты "забойщик лежал как в гробу, с запрокинутой головой и рубил, рубил, рубил... Дышать ему трудно, в густом воздухе почти нет кислорода, рабочего к тому же затопляла вода, рабочий день был от 14 до 16 часов в сутки..."¹

¹ (Н. Либерман. В угольном царстве. М., 1919, стр. 49)

Механизация производства, а главное - безграничная эксплуатация шахтеров позволили Иловайскому постоянно увеличивать добычу угля (табл. 11.).

Таблица 11. Рост механизации и добычи угля на шахтах Иловайского¹

¹ ("Сборник стат. сведений" и "Горный журнал" за 1885 - 1895 гг., раздел "Добыча угля")

Анализ показывает, что рост добычи угля и антрацита с 1885 по 1895 г. не совсем совпадает с ростом мощности паровых машин. Если общая мощность машин увеличилась чуть больше, чем в 1,5 раза, то добыча угля и антрацита - более чем в 2,1 раза, а число рабочих значительно уменьшилось. Следовательно, повышение добычи происходило в результате усиления интенсификации производства и эксплуатации рабочих.

Процесс внедрения паровых машин в угольной промышленности на Дону был непрерывным: если до 1860 г.¹ на шахтах Дона имелась только одна паровая машина, да и та не работала, то в 1870 г. на всех шахтах здесь действовали 24 паровые машины общей мощностью в 386,5 л. с., в 1875 г. - 55 (680,5 л. с.), в 1880 г. - 94 (1305 л. с.), в 1890 г. - 143 машин (2262 л. с.)². Следовательно, за 20 лет число паровых машин выросло в 4,7 раза, а мощность их - в 5,8 раза. В. И. Ленин говорил, что с 1877 по 1893 г. число паровых сил на юге увеличилось вшестеро³. Несколько медленнее возрастало на Дону число рабочих. Если в целом по югу, по данным В. И. Ленина, за 1877 - 1893 гг. это число увеличилось почти вчетверо, то на Дону с 1874 по 1894 г. оно выросло с 5 тыс. до 15096 чел.⁴, т. е. втрое.

¹ ("Материалы для географии и статистики России", стр. 350)

² (ЦГВИА, ф. 4 л., оп. 38, д. 67, лл. 10 - 29; оп. 43, д. 2005, л. 50; оп. 48, д. 2327, л. 53; Стат. отчеты по ОВД за 1870, 1880, 1890 гг., раздел "Промышленность")

³ (В. И. Ленин. Соч., т. 3, стр. 429)

⁴ (ЦГВИА, ф. 4 л., оп. 42, д. 80, л. 1; "Сборник стат. сведений о горнозаводской промышленности", стр. 319)

Механизация добычи угля на Дону, достигнув значительного уровня, все же в целом отставала от механизации шахт главнейших угольных бассейнов и районов России, об этом свидетельствует табл. 12.

Таблица 12. Сравнительные данные о механизации угледобычи в России в 1890 году¹

¹ ("Сборник стат. сведений", СПб., 1892, стр. 228 - 242 (подсчет))

Легко заметить, что уровень механизации в среднем на Дону был ниже, чем в остальных, главнейших угольных бассейнах. Это подтверждается и соотношением числа паровых сил и рабочих в среднем на одну шахту. Так, в целом по России оно составляло: 1:2,5; на Дону - 1:5,8; в Подмосковном бассейне - 1:4,1; в Екатеринославской губернии - 1:1,9; в Царстве Польском - 1,1:1,0 и только на Урале число рабочих в десять раз превышало число паровых сил, составив отношение 1:10,1, т. е. было в 1,7 раза больше, чем на Дону.

Отставание процесса механизации донского угольного района в целом объясняется тем, что здесь по-прежнему наряду с увеличением количества крупных механизированных шахт существовали сотни мелких шахт, лишенных какой-либо механизации. Именно поэтому общее число шахт на Дону было большим, чем: в Царстве Польском в 8 раз, в Подмосковном бассейне в 9 раз, в Екатеринославской губернии в 1,2 раза, на Урале в 22 раза.

Здесь кроется одна из конкретных причин начавшегося отставания донской угольной промышленности от западной части Донбасса. Она была связана с тем, что войсковая собственность на землю продолжала давать себя знать, а также и с тем, что на Дону все еще продолжался процесс освоения угольного производства, сопровождавшийся не только появлением крупных угольных предприятий, но и, так сказать, ростом "вширь", что было свойственно, хотя в меньшей степени, и Екатеринославской губернии.

Паровые машины сосредоточивались главным образом в руках крупных и крупнейших углепромышленников. Так, на Дону в 1890 году из всех имевшихся на шахтах 113 паровых машин общей мощностью в 2262 л. с. 80 (1896 л. с.) принадлежало 22 шахтовладельцам из 194¹.

¹ ("Сборник стат. сведений", 1892 г., стр. 228 - 242 ((подсчет))

Важным фактором, от которого зависели темпы механизации производства, являлось наличие специалистов-техников и горных инженеров. Россия в то время испытывала в них огромную нужду. Горных инженеров в стране как состоявших на казенной службе, так и прикомандированных к частным углепромышленникам было в 1871 г. 342, в 1876 г. - 343, в 1881 г. - 417 и, кроме того, 17 инженеров, не утвержденных в чинах. Подавляющее большинство горных инженеров непосредственно с производством связано не было. В 1881 г. из 417 горных инженеров в распоряжении частных заводчиков и горнопромышленников находилось только 127, остальные занимали те или иные должности в министерствах.

В период наибольшего развития механизации, т. е. с начала 80-х годов, была расширена подготовка специалистов по горному делу, и тем не менее масштабы ее оставались более чем скромными. В стране имелось только одно высшее учебное заведение, готовившее специально горных инженеров высокой квалификации, - Горный институт, в нем училось 224 чел. Подготовкой горных специалистов средней квалификации занимались три учебных заведения: Уральское училище (56 учащихся), Лисичанская школа штейгеров (81 учащийся) и Горное училище С. Полякова при Корсуньской копи (35 учащихся)¹. Это, конечно, никак не могло удовлетворить русскую горную промышленность. Отсюда появление на рудниках и шахтах большого числа различного рода "практиков", подготовленных непосредственно на шахтах, а также иностранных инженеров, к которым и правительство и шахтовладельцы питали совершенно необоснованное чрезмерное доверие. Были случаи, когда опытные русские инженеры заменялись без всяких к тому поводов молодыми иностранцами, приезжавшими в Россию прямо со школьной скамьи. Например, в связи с этим на Макеевских копях Иловайского из пяти (русских инженеров к 1897 г. остался один, на Корсуньской копи из трех - тоже один, на руднике Древицкого и Прохорова после перехода его в бельгийские руки из двух русских инженеров не осталось ни одного².

¹ ("Горный журнал", 1882, т. II, стр. 162)

² (Там же, стр. 17)

Между тем русские горные инженеры были подготовлены, как правило, лучше иностранных. Высокую квалификацию их вынуждены были признавать сами иностранцы. Даже англичанин Дж. Юз, приступив к строительству металлургического завода, пригласил на службу для рудничного дела не английских, а молодых русских горных инженеров. Вообще большинство технического персонала на заводе Юза составляли не иностранные, а русские специалисты. (Проф. Горного института И. Тиме писал по этому поводу: "Мы всегда были несколько предубеждены относительно завода Юза, считая этот завод более иностранным, нежели русским. Посещение этого завода во многом заставило нас изменить прежнее мнение. Исключая двух доменных мастеров (англичан) и четырех мастеров англичан при мартеновских печах, все остальные специалисты и рабочие - русские"¹. Как писал он же в 1897 г., "иностранцы сами признают, что по силе и выносливости русские рабочие лучше бельгийских, работают быстрее", и что "русские инженеры имеют вполне научную солидную подготовку". Что же касается иностранных инженеров, то они, по словам Тиме, "малознакомые с местными условиями и вообще с условиями горного дела в России... допускают много несообразностей"².

¹ (Там же, 1889, т. I, стр. 9 - 16)