Развитие революционного движения в Придонье-Приазовье в конце XIX - начале XX веков

Образование промышленного пролетариата открыло новую страницу в истории Дона. Положение рабочих на Дону было таким же тяжелым, как и повсюду в России: политическое бесправие, низкая заработная плата, тяжелый, каторжный труд при продолжительности рабочего дня в 12-16 часов, полное отсутствие охраны труда, невыносимые жилищно-бытовые условия.

В основном пополнение рабочего класса происходило здесь за счет пришлых и местных крестьян и лишь частично - за счет городского населения. Далеко не все стекавшиеся на Дон в поисках заработка находили применение своему труду. Наличие резервной армии безработных позволяло капиталистам усиливать эксплоатацию работающих под угрозой увольнений и голодной смерти. Все это обостряло недовольство рабочих масс.

«Уже в 70-х и особенно 80-х годах прошлого столетия рабочий класс в России начал пробуждаться и повел борьбу с капиталистами... Первые забастовки в 70-х и 80-х годах обыкновенно возникали из-за непомерных штрафов, надувательства, обмана при расплате с рабочими, сбавки расценок» («Краткий курс истории ВКП(б)»).

Примером первых выступлений рабочего класса на Дону может служить волнение рабочих, занятых на постройке Волжско-Донской железной дороги (1861 г.), перекликавшееся с выступлениями в 1862 г. рабочих, занятых на постройке железнодорожной линии Александровск-Грушевский - Аксай, донских рабочих-грузчиков в 1864 г. и забастовкой в этом же году 500 рабочих под Новочеркасском.

Широкую известность получил ростовский «бунт» 1879 г., который описан Г. В. Плехановым в его известной книге «Русский рабочий в революционном движении».

Поводом к стихийному выступлению огромной толпы портовых грузчиков послужило зверское обращение полиции с одним из рабочих. 2 апреля 1879 г., на базарной площади Ростова (там, где ныне расположен сквер им. С. М. Кирова), при огромном стечении народа конный стражник задержал рабочего-грузчика, а когда тот пытался воспротивиться аресту, «охранитель порядка» поволок его за волосы в полицейский участок.

Призывы арестованного о помощи встретили горячий отклик, и тысячные массы людей направились в расположенную против базара 2-ю полицейскую часть с требованием освободить рабочего.

«Встретив отказ, народ ворвался в часть; полицейские, которые успели тем временем сделать несколько выстрелов в нападавших, моментально скрылись. В самое короткое время часть была разнесена. Покончив с нею, толпа бросилась на другие полицейские части, потом опустошила квартиры полицеймейстера и некоторых квартальных. О сопротивлении ей никто не думал. Полуживой от страха, полицеймейстер прятался в Нахичевани, а военные власти Ростова не уверены были в том, что им удастся оборонить банк и острог. В зданиях частей выломаны были полы, выбиты стекла с рамами и двери с притолоками, разрушены печи, попорчены дымовые трубы и крыши. И на далекое расстояние мостовая, усеянная обломками мебели, покрыта была, как снегом, мелкими клочками разорванных полицейских бумаг... А в то же время, заметьте, что эта разъяренная толпа умела вполне сохранить свое достоинство. Никто из опустошителей не позволил себе взять ничего из уничтожаемого имущества полицейских» (Г. В. Плеханов.- Соч., т. III).

Когда толпа громила дом полицеймейстера, в окно был выброшен на улицу «кусок какой-то шелковой материл... Подходит одни субъект и говорит: «Братцы, зачем рвать, дайте мне этот кусок материи» и взял его. Тогда толпа начала свистеть, тюкать, женщины, когда он проходил мимо, плевали на него и тоже стыдили»... Когда толпа появилась в городском саду, арендатор ротонды «любезно», конечно, страха ради, пригласил толпу выпить и закусить, на что толпа плюнула ему в лицо, задние ряды стали тюкать, свистать и кричать: «Лопай сам!» (М. Р. Попов. - Записки землевольца, Изд-во политкаторжан» М., 1933).

Показательно, что во время «беспорядков» над толпой развевалось красное знамя. Узнав о событиях в Ростове, на помощь портовым грузчикам из Александровск-Грушевского отправились 200 местных шахтеров, не успевших, однако, прибыть в Ростов до подавления «бунта».

«Бунт» был жестоко подавлен лишь после прибытия в Ростов 3 апреля воинских частей. Арестовано было около 300 человек. Ряд арестованных предали суду. 7 мая 1879 г. наиболее активные участники выступления были приговорены к каторжным работам.

В том же 1879 г. бастовали шахтеры рудника РОПИТ в Александровск-Грушевском. 1 июля рабочие окружили дом управляющего и в резкой форме требовали вернуть им «украденное», подразумевая под этим применявшиеся администрацией обсчеты и штрафы. Прибытие войск заставило рабочих прекратить забастовку, длившуюся пять дней.

Все эти выступления во многом были стихийными, плохо организованными, и потому они сравнительно легко и быстро подавлялись властями. Но «и примитивные бунты выражали уже собой некоторое пробуждение сознательности: рабочие теряли исконную веру в незыблемость давящих их порядков, начинали... не скажу понимать, а чувствовать необходимость коллективного отпора, и решительно порывали с рабской покорностью перед начальством» (В. И. Ленин. Соч., т. 5, изд. 4-е).

Известно, что «до появления марксистских групп революционную работу в России вели народники, являвшиеся противниками марксизма» («Краткий курс истории ВКП(б)»).

Так было и на Дону.

В 1876 г. в Петербурге образовался основной кружок партии «Земля и воля». Для организации в Ростове-на-Дону кружка землевольцев по типу петербургского сюда был направлен член основного кружка М. Р. Попов. В 1879 г. Ростов посетил, тогда землеволец, 23-летний Плеханов.

В Ростове землевольцы повели пропаганду среди рабочих, открыв для этой цели сапожную мастерскую, где собирались члены созданного ими рабочего кружка. За городом устраивались сходки. Землевольцы установили через своих единомышленников связи с Александровск-Грушевским. Свою пропаганду они вели и среди казаков (в ближайшей к Ростову станице Гниловской). Однако поднять рабочих и казаков на революционную борьбу землевольцы не смогли, да и не хотели. Их пропагандистская деятельность во многом шла по пути обычного просветительства. Землевольцы уводили рабочих в сторону от широкой дороги организованной и четко осмысленной политической борьбы против самодержавия и капитализма.

В Ростове дело не пошло дальше убийства провокатора Никонова, сообщившего полиции сведения о созываемых землевольцами сходках рабочих. Чего-нибудь большего в смысле революционной борьбы против царизма землевольцы не добились (См. «Революционное движение в Ростове-на-Дону в 70-х гг.». Глава в кн. М Р. Попов. - Записки землевольца, Изд-во политкаторжан, М., 1933).

С течением времени народовольцам, пришедшим на смену землевольцам, удалось увлечь часть передовых рабочих Ростова на ошибочный путь борьбы с царизмом путем индивидуального террора.

Однако уже в 70-х годах прошлого столетия в среду наиболее передовых рабочих и учащейся молодежи Ростова постепенно стали проникать идеи марксизма; началось знакомство с «Капиталом» Маркса. Идеи научного социализма падали на благоприятную почву. «Передовые рабочие начали понимать, что для успешной борьбы с капиталистами нужна организация» («Краткий курс истории ВКП(б)»).

Возникший в 1875 г. в Одессе «Южнороссийский союз рабочих» имел свой филиал в Ростове, организованный представителями Союза Наддачиным и Секачиным с помощью передовых рабочих Главных железнодорожных мастерских, завода Пастухова и других предприятий. Создание рабочей организации было начато с организации ссудо-сберегательной кассы и общественной библиотеки рабочих Ростово-Владикавказской железной дороги. Устав этой библиотеки в отдельных своих статьях явно исходил из соответствующих статей устава «Южнороссийского союза рабочих» (Ср. Б. Итенберг. - Деятельность «Южнороссийского союза рабочих». Журн. «Вопросы истории», М., 1951, № 1), а частично отражал влияние современной Наддачину литературы революционного содержания, в частности, широко распространенной тогда брошюры «Хитрая механика», содержавшей призыв к своеобразному коммунизму: «чтобы весь люд православный жил промеж себя, что братья родные; чтобы не было твоего или моего, а все было бы общее - братское» (Имя автора нашумевшей в свое время брошюры «Хитрая механика» мало кому известно. Отметим, что это был Василий Егорович Варзар, впоследствии известный специалист в области промышленной статистики. После Октябрьской революции профессор В. Е. Варзар работал на протяжении ряда лет в Ростове-на-Дону в Промбюро (крайСНХ) Юго-Востока России и на статистических курсах. Скончался В. Е. Варзар в 30-х гг. в Москве, являясь персональным пенсионером).

Являвшаяся ядром рабочей организации, ссудо-сберегательная касса объединила рабочих нескольких промышленных предприятий Ростова: железнодорожных мастерских, мельницы Посохова, завода Фронштейна (М. Сквери. - Дело «Южнороссийского союза рабочих». Сборник «Южнороссийский союз рабочих». Николаев, 1924). Филиал «Южнороссийского союза рабочих» был разгромлен полицией в январе 1877 г.

К 1882 г. относится организация в Ростове «Центрального кружка революционных рабочих». Кружок вел пропагандистскую работу в Главных железнодорожных мастерских, а также среди рабочих Таганрога и Новочеркасска. Основателем кружка был рабочий железнодорожных мастерских Андрей Карпенко. Упорно занимаясь самообразованием, Карпенко стал знакомиться с работами Маркса; он вырос в видного рабочего вожака. Преследования со стороны полиции застави­ли Карпенко покинуть в 1884 г. Ростов. Достойным соратником Андрея Карпенко был другой рабочий этих мастерских Виталий Кудряшев.

Под руководством «Центрального кружка» в Ростове действовали рабочие кружки и на других предприятиях. В одном из них в 1884 г. изучался переведенный на русский язык «Манифест коммунистической партии» Маркса и Энгельса.

Все эти кружки еще не освободились от влияния идеологии народников. Характерен в этом отношении гектографированный журнал «Рабочий», нелегально выпущенный кружком Карпенко в 1883 г. Наряду со статьями, излагавшими сущность учения Маркса и провозглашавшими неизбежность крушения капиталистического строя, в журнале имелись статьи явно народнического толка.

Осенью 1884 г. полиция разгромила «Центральный кружок».

Распространение на Дону революционной пропаганды, в сочетании с фактом участия студента-народовольца Генералова (донского казака) в покушении на царя Александра III, побудили власти усилить репрессии против революционеров. Было создано Областное жандармское управление, а Ростов и Таганрог, находившиеся до того в ведении Екатеринославского губернаторства, были переданы под управление наказному атаману Войска Донского.

К концу 80-х годов XIX в. возобновилась деятельность рабочих кружков на Дону. При этом знакомство с марксистской литературой, распространявшейся тогда плехановской группой «Освобождение труда», способствовало усилению критики взглядов народников и разрыву рабочих с ними.

Начало 90-х годов на Дону было ознаменовано ростом стачечного движения. Летом 1892 г. бастовали шахтеры рудника РОПИТ, в январе 1893 г. - рабочие металлургического завода в Судане, а в 1894 г. вспыхнула крупная стачка рабочих железнодорожных мастерских в Ростове.

К началу стачки 1894 г. на Дону уже имелись социал-демократические кружки, в которых передовые рабочие усердно изучали марксистскую литературу и вели жестокую борьбу против народничества. По данным, относящимся к сентябрю 1893 г., полиции были известны свыше 150 участников марксистских кружков. Их деятельность способствовала тому, что стачка в железнодорожных мастерских прошла на основе согласованных и организованных действий участвовавших в ней рабочих. Именно члены социал-демократического кружка в мастерских и были руководителями стачки (рабочий Иван Иванович Козин и др.).

В числе лиц, ведших революционную пропаганду среди ростовских рабочих, был Петр Моисеенко - передовой русский рабочий, с большим революционным опытом.

Моисеенко раньше состоял членом «Северного Союза русских рабочих», а затем в 1885 г. был руководителем знаменитой стачки на фабрике Морозова в Орехово-Зуеве. Отбыв ссылку, Моисеенко поселился на Кубани, а в 1893 г., по приглашению писателя А. С. Серафимовича и др., переехал в Ростов н-Д., где открыл столярную мастерскую, служившую местом нелегальных встреч революционеров. Петр Моисеенко заслуженно пользовался огромным авторитетом среди рабочих, и его короткое пребывание в Ростове (он был арестован в марте 1894 г.) оставило большой след и, несомненно, сыграло немалую роль в широком размахе и упорстве, с какими проходила стачка в железнодорожных мастерских.

Поводом к стачке послужило избиение мастером, паровозосборочного цеха одного из рабочих и увольнение его из мастерских. Рабочие паровозосборочного цеха встали на защиту безвинно пострадавшего товарища, объявив 25 марта забастовку.

К 26 марта стачка охватила рабочих всех цехов. Тщетно администрация Владикавказской дороги запугивала рабочих. Она вызвала для увещевания представителей стачечников, но те, явившись, предъявили выработанные членами социал-демократического кружка и горячо одобренные рабочими требования: увеличить заработную плату на 10%, ввести 9-часовой рабочий день, обеспечить вежливое обращение администрации с рабочими и т. п.

Провокация и шантаж, повторный арест Козина и других позволили властям сломить забастовку, и 5 апреля рабочие мастерских возобновили работу, добившись все же частичного удовлетворения своих требований.

Стачка 1894 г. явилась первым организованным выступлением ростовского пролетариата против капиталистического гнета. Она оказала сильное революционизирующее влияние на весь ход дальнейшей борьбы рабочего класса на Дону.

В 1895 г., под влиянием и по примеру созданного В. И. Лениным в Петербурге «Союза борьбы за освобождение рабочего класса», в Ростове произошло объединение существовавших здесь марксистских кружков в марксистскую группу, которая создала руководящий центр - «Донской комитет», развернувший пропагандистскую работу среди рабочих. Важным звеном деятельности Донкома явилось установление им в 1897 г. связи с «Союзом борьбы за освобождение рабочего класса» в Петербурге и Москве.

В 1898 г. трудящиеся Ростова впервые отметили день 1 мая. Донком выпустил к международному пролетарскому празднику листовку. Накануне 1 мая в Ростове были проведены массовки рабочих.

Донком все больше и больше превращался в руководящий социал-демократический центр Области Войска Донского, и его создание явилось существенным этапом в истории развития революционного движения на Дону.

По инициативе Донкома стали проводиться массовки рабочих, организовывались новые марксистские кружки. Переходу же от пропаганды к массовой политической агитации препятствовала не только боязнь провала, но и недооценка частью членов Донкома необходимости такого перехода. Здесь явно сказывались кружковщина, местничество, обособленность в работе, вызванные тем, что тогда «не было еще единой линии в работе местных организаций, не было программы партии, устава партии, не было руководства из одного центра» («Краткий курс истории ВКП(б)»).

Среди отдельных членов Донкома нашлись сторонники оппортунистического течения - «экономизма», являвшегося главным препятствием, мешавшим в те годы созданию единой марксистской партии в России.

Сильный удар по Донкому был нанесен произведенными полицией в 1898-1899 гг. арестами, после которых Донком прекратил временно свое существование. В 1900 г. ростовским социал-демократическим кружком был создан новый Донком, но и он, в результате массовых арестов, осенью 1900 г прервал свою деятельность. В начале 1901 г. вновь последовало создание Донкома, который в этом же году организовал подпольную типографию. Листовки и прокламации печатались теперь не на гектографе, а типографским способом и в значительно больших тиражах.

В середине 1901 г. последовала еще одна волна арестов и высылок, ослабивших деятельность Донкома. Однако уже в начале 1902 г. его работа оживилась, о чем говорит, в частности, проведение в Ростове 19 февраля 1902 г. (годовщина отмены крепостного права) политической демонстрации рабочих, прошедшей под лозунгом «Долой самодержавие!».

Новый период в деятельности Донкома РСДРП наступил с лета 1902 г., когда во главе его стал крупный профессионал-революционер, агент ленинской «Искры» Сергей Иванович Гусев.

С именем Гусева связаны яркие и славные страницы истории революционного движения на Дону.

С. И. Гусев родился в 1874 г. Юношей, будучи учеником ростовского реального училища, он вступил в революционное движение, стал работать в одном из подпольных социал-демократических кружков города. В 1896 г., по окончании училища, Гусев переехал для поступления в Технологический институт в Петербург, и здесь он стал пламенным последователем и проводником в жизнь идей ленинского «Союза борьбы за освобождение рабочего класса». С тех пор и до конца своих дней Гусев оставался непоколебимым ленинцем (В исторические дни борьбы за победу Великой Октябрьской социалистической революции Гусев был секретарем Петроградского военно-революционного Комитета, а в годы гражданской войны - членом Реввоенсовета 2-й и 5-й армий, начальником Политуправления и членом Реввоенсовета Республики. В 1921 г. X съезд партии избрал С. И. Гусева кандидатом в члены ЦК РКП(б). С 1924 г. он работал в ЦКК РКП(б) и был членом коллегии НК РКИ, в 1926-1927 гг. - заведующим отделом печати ЦК ВКП(б). С 1930 г. он работал в Коминтерне. Умер СИ. Гусев в 1933 г. С. И. Гусев до дня своей кончины не порывал связи с Ростовом. За несколько месяцев до смерти, уже будучи тяжело больным, он, по приглашению ростовских большевиков, посетил родной город и выступил с яркой речью на пленуме Ростовского городского Совета, посвященном тридцатилетию исторической стачки ростовских рабочих в 1902 г.).

Под руководством С. И. Гусева деятельность Донкома РСДРП приобрела широкий революционный размах. В неустанной борьбе с «экономистами», а затем - с меньшевиками Донком, возглавляемый Гусевым, воспитывал партийную организацию в духе ленинских идей, поднимал на активную борьбу широкие массы рабочих.

Многочисленные агитационные листовки Донкома распространялись уже не только среди рабочих, но и среди казаков и крестьян, закладывая тем самым основы прочного союза рабочего класса и крестьянства. Показательно, что Донком организовал отдельный кружок из казаков (Доклады социал-демократических комитетов съезду РСДРП).

Донской комитет РСДРП того периода был тесно связан с социал-демократическими организациями городов Области Войска Донского-Таганрога, Сулина, Александровск-Грушевского и др. - и оказывал им руководящую помощь.

Много внимания уделял Донком работе среди учащейся молодежи. Под его руководством были объединены разрозненные кружки учащихся Ростова, Таганрога и Новочеркасска в «Южнорусскую группу учащихся», которая в августе 1902 г. провела свой 1-й съезд.

Подъем революционного движения в России в 1901 - 1904 гг. охватил и Донскую область. Донком искровского периода немало содействовал тому, что массовое рабочее движение на Дону сделало новый шаг вперед, перейдя от экономических стачек к политическим забастовкам и демонстрациям.

Донком РСДРП пользовался среди рабочих огромным авторитетом. Весной и летом 1902 г. возросло число нелегальных рабочих кружков, усилилась агитационная и пропагандистская деятельность социал-демократических организаций среди рабочих. К осени 1902 г. Донкому снова удалось организовать подпольную типографию (в Нахичевани-на-Дону, по 1-й Федоровской улице, между 21 и 23 линиями). Умножилось число пламенных листовок и прокламаций Донкома, содействовавших росту политической активности рабочих (ПРД, III).

Вслед за «Обуховской обороной» 1901 г. и организованными товарищем Сталиным в начале 1902 г. стачками и демонстрациями в Батуми - в ноябре 1902 г. произошла знаменитая стачка ростовских железнодорожников. Она превратилась в первую в России всеобщую стачку рабочих почти всех профессий и всех предприятий Ростова и сыграла большую роль в политическом воспитании рабочего класса.

Сергей Иванович Гусев

Поводом к возникновению стачки послужило объявление 2 ноября администрацией Главных мастерских Владикавказской железной дороги рабочим котельного цеха о снижении расценок за уже выполненную работу. К 4 ноября забастовали рабочие всех цехов, требуя установления 9-часового рабочего дня, повышения заработной платы на 20%, увеличения расценок, отмены всех штрафов, увольнения из мастерских наиболее ненавистных мастеров, вежливого обращения администрации с рабочими, выдачи пособий на случай смерти члена семьи рабочего и т. д. Всего рабочие выставили до 25 требований преимущественно экономического характера. Хотя в этих требованиях, говоря словами прокламации Донкома, не было «ничего политического и революционного, но самый факт такой крупной стачки своим могучим напором рвет старые, заржавленные, средневековые цепи самодержавия».

Стачка всколыхнула всех рабочих города. В эти дни в Ростове происходили крупные митинги, центрам которых явилась Камышевахская балка на Темернике. Здесь в течение нескольких дней на митинги собиралось до 30 тысяч рабочих.

«Балка, - вспоминает современник, - шириной саженей 350-400, начинается долиной со степи. Плоское дно с полукруглыми подъемами по сторонам. Долина балки кончается обрывами к сторонам, где находятся песчаные и каменные карьеры. Балку... самой природою предназначенную для народных митингов, прилегающую степь, версты четыре в квадрате, все это пространство сплошь залил народ... Картина, достойная пера и кисти художника».

На митинги в Камышевахской балке стекался рабочий люд не только из Ростова и Нахичевани, но и из Батайска, Новочеркасска, Таганрога и еще более отдаленных населенных пунктов и городов.

Показательно, что на этих митингах выступления, не имевшие острого политического характера, не пользовались успехом. Очень холодно отнеслись, например, рабочие к выступлению С. Гурвича (впоследствии видного ростовского меньшевика), пытавшегося в длинной и нудной речи свести все требования к сокращению рабочего дня. Зато десятки тысяч голосов с восторгом подхватывали возгласы ораторов, кончавших свои выступления лозунгом «Долой самодержавие!».

Митинг в Ростове в Камышевахской балке в ноябре 1902 г. (с картины Н. Д. Скворцова)

Экономическая стачка все больше и больше превращалась в массовое политическое выступление ростовского пролетариата. Подобного рода крупнейшие политические митинги в этот период были необычайными не только для Ростова, для юга страны, но и для других более крупных центров России. Это было новое явление в ходе революционной борьбы масс за свои экономические интересы и политические свободы.

Каждый день сходка начиналась с обсуждения текущего момента, затем присутствующих информировали о ходе стачки. После этого произносились речи на политические темы, среди которых были и такие выступления, которые не имели непосредственного отношения к самой стачке, а касались революционного движения в целом - о значении лозунга «Долой самодержавие!», о крестьянских «бунтах», о женском рабочем движении. Рабочие пели революционные песни.

Местная полиция, жандармерия и казаки оказались бессильными разогнать многотысячные рабочие митинги и ограничивались лишь оцеплением их и принятием мер к тому, чтобы массы рабочих не делали попыток проникнуть в город, промышленная и торговая жизнь которого в эти дни почти замерла.

Казаки с пиками и нагайками пробовали устрашить рабочих одним своим появлением, но никакого успеха это уже не имело. Более того, из толпы раздавались страстные и взволнованные речи по адресу казаков: «Казаки, вы мирные сыны донских степей. Неужели вы станете убивать своих братьев-рабочих? Неужели вы станете нападать на безоружных людей? Неужели у вас в груди не сердце, а камень?.. Нет, вы не сделаете этого, вы не должны это сделать! Ура казакам!».

Потрясающим по своей силе было обращение к казакам участниц митингов - женщин-работниц, матерей и жен бастующих. Протягивая казакам своих детей, женщины говори ли: «Не забывай, что у твоей жены тоже остались дети... Может быть, ты завтра будешь с нами и, убивая моего ребенка, ты убиваешь своего ребенка, свою жену» (ПРД, III).

Выдержка, спокойствие, организованность, сплоченность участников митингов не могли не повлиять на казаков. Их посылали усмирять «бунтовщиков, злодеев, преступников, - говорил один из казаков, - а тут такое дело, что не разберешь, кто прав, кто виноват!» Отдельные же казаки, обращаясь к толпе, говорили: «Не бойтесь, наши пики остры, но они вас не достанут, мы вас не тронем». И все же в массе своей казаки еще оставались слепым и послушным орудием в руках царизма.

Воскресный день 10 ноября 1902 г. был особенно многолюдным в Камышевахской балке. В этот день наиболее резко и смело звучали речи о политических событиях, шел сбор денег в пользу нуждающихся стачечников, раздавались голоса, призывавшие устроить демонстрацию на улицах Ростова.

Подгоняемые непрерывными запросами из центра о причинах затяжки подавления «беспорядков», испытывая тревогу перед лицом все более разворачивающихся событий, власти, подтянув к этому времени достаточное количество войск, решили действовать.

В понедельник 11 ноября казаки обрушились на собравшихся рабочих. По примеру предыдущих дней толпа опустилась наземь, но казаки въехали в толпу, давя и избивая не только мужчин, но и женщин с детьми. Рабочие оказали упорное сопротивление. Они забрасывали казаков камнями, причем особенно активно действовала рабочая молодежь. Завязалась рукопашная схватка, в результате которой казаки были вынуждены отступить.

Когда большинство собравшихся разошлось, казаки повторили нападение, но рабочие снова дали им отпор. Раненый камнем в голову офицер отдал приказ стрелять по толпе. Было убито 6 и тяжело ранено 12 рабочих.

Кровавые события повторились и на следующий день, 12 ноября, когда на митинг собралось до 18 тысяч человек. Произошла новая схватка рабочих с полицией и казаками.

Тем временем угрозами и голодом, лживыми посулами и применением силы власти добились того, что рабочие промышленных предприятий города стали возобновлять работу. Движение пошло на убыль, тем не менее, железнодорожники продолжали бастовать до 25 ноября. Только в результате массовых арестов, выселения рабочих с семьями из казенных квартир и тому подобных мер, властям удалось понудить забастовщиков приступить к работе.

Ростовская стачка кончилась. Но глубоко правдивыми были слова прокламации РСДРП по поводу ростовских событий 4-26 ноября 1902 года. «На мгновение он (рабочий) завоевал свободу и это мгновенное обладание, как волшебный фейерверк, осветило ему сразу всю ценность такой свободы. В этом особенность ростовской стачки. Свобода, завоеванная так быстро, так же быстро исчезла, но ее исчезновение лишний раз дало почувствовать рабочему, кому ненавистна свобода: он видел, что против нее были министр, атаман, полиция, жандармы, казаки - все, кем держится русский престол...» (ПРД, III).

Возглавлявший стачку Донком в прокламации к «Гражданам всей России», давая глубокое политическое освещение стачке, писал, что «движение сразу приняло ярко-политический характер; тысячи рабочих, до того слабо затронутые пропагандой, воочию убеждались в истинном значении самодержавного строя и до боли осязательно почувствовали насущную потребность политической свободы. Такой характер ростовской стачки, охватившей несколько тысяч рабочих, не должен пройти бесследно... Пусть же пожар, вспыхнувший на Дону, разгорится грозным пламенем, пусть в ответ на ружейные залпы, могучим эхом прогремят демонстрации, пусть стоны жертвы покроет гром протеста, пусть повсюду так же единодушно, как в Ростове, вынесут смертный приговор самодержавию, гнетущему страну! Долой самодержавие!» (ПРД, III).

«Первое сражение кончилось, - говорилось в другой прокламации, - но борьба загорится вновь. Но разница между нами и нашими врагами та, что мы после каждой борьбы выходим все более сильными, а они с каждым разом слабеют» («Рабочее движение и социал-демократия в Азово-Черноморском крае», III).

Ростовская стачка вызвала в стране живейший общественно-политический отклик. Вести о ней широко распространялись среди рабочих всей России. Современник стачки С. Черномордик, работавший в 1902 г.