Глава IV. Нелегальная революционная печать

1880-е гг. примечательны в истории местной периодики тем, что в пору разгула реакции возникла нелегальная печать. Революционные народники тайно доставляли запрещенную литературу, распространяли ее среди членов созданных ими кружков из молодежи, рабочих. В период активного "хождения в народ" пропагандисты знакомили с нелегальной литературой крестьян и казаков. Вместе с тем народники, надеясь с помощью революционной пропаганды поднять крестьян и казаков на восстание, организовывали на местах свои подпольные типографии.

К середине 1880-х гг. действовали подпольные типографии в Таганроге, Ростове-на-Дону, Новочеркасске. Активное участие в них принимали В. Богораз (Тан), Б. Оржих, К. Штернберг, А. Сигида. Типографии снабжали пропагандистов нелегальной литературой.

В ростовской типографии "Народной воли", организованной в 1884 г. А. Бахом и С. Ивановым, печатался десятый номер второго издания "Народной воли. Социально-революционного обозрения". Параллельно номер издавался в Дерпте и вышел там раньше, чем в Ростове. Издание ростовского номера проходило в сложных условиях, в период начавшихся арестов, и это наложило отпечаток на его содержание: пришлось отказаться от иностранного отдела, хроники арестов. На помощь друзьям в Ростов прибыла группа народовольцев во главе с Г. Лопатиным. Прибывшие имели реальную возможность познакомиться с революционной литературой, изданной на Дону, в том числе и с первым журналом пролетариев под названием "Рабочий", особенно заинтересовавшим Лопатина.

Сдвоенный 11-12 номер "Народной воли. Социально-революционного обозрения", составленный Богоразом, Штернбергом и Оржихом, был напечатан в 1885 г. в таганрогской (первая часть) и новочеркасской типографиях тиражом 2-3 тысячи экземпляров^*. Уроженец Таганрога, Богораз активно участвовал в выпуске газеты как редактор и автор статей. Кроме номеров "Народной воли", в донских типографиях печатались листовки, брошюры. Так, в таганрогской типографии вышла листовка с текстом стихотворной сатиры Богораза "Сон в летнюю ночь", брошюры "Чего нам ждать от революции?", "Сказки о четырех братьях".

^* (См.: Сводный каталог нелегальной и запрещенной печати XIX века (книги и периодические издания). М, 1971. Ч. VI. С. 838.)

В связи с обвинением четырех юнкеров Новочеркасского юнкерского училища в распространении революционной литературы департамент полиции сообщал по инстанции о хождении в Области войска Донского "преступных воззваний, изданных как партией "Народной воли", так и от имени "Донского общества (Земля и Воля) Народной партии"^*. В прокламации исполнительного комитета "Народной воли" под заглавием "Славному войску казацкому Донскому, Уральскому, Кубанскому, Терскому и проч." содержался призыв бороться за то, чтобы "землю давать всем поровну, не платить за нее налогов"^**. В распространении этой прокламации обвинялся учитель Новочеркасской семинарии Петр Донецкий^***.

^* (ГАРО, ф. 46, оп. 1, ед. хр. 2534, л. 30.)

^** (ГАРО, ф. 46, оп. 1, ед. хр. 1766, л. 1.)

^*** (ГАРО, ф. 829, оп. 1, ед. хр. 1219, л. 99, об.)

Литографированные прокламации революционного содержания распространялись в Ставропольской губернии. В "Обзоре важнейших дознаний, производившихся в жандармских управлениях империи за время с 1 июля 1883 г. по 1 января 1884 г. по делам о государственных преступлениях" отмечалось: "Летом 1883 года подпоручик 74-го пехотного Ставропольского полка Александр Васильев, войдя в сношения с некоторыми из воспитанников Ставропольской гимназии, семинаристами и приезжавшими в Ставрополь на каникулы студентами, с которыми познакомился у брата своего, бывшего студента Петровской академии, решился организовать кружок для подготовления деятелей преступной пропаганды. В осуществлении такого намерения Васильев нашел поддержку в товарище по полку подпоручике Владимире Белобородове, студенте Московского университета Льве Молокоедове, сельском учителе Александре Молчанове и воспитаннице женской гимназии Аделаиде Берг, которые, собираясь в квартире Васильева, приступили к обсуждению программы и способов ведения пропаганды. С этой целью названные лица стали приобретать преступные издания, завели между собою переписку, излагая в ней мнения свои по интересующим их вопросам, организовали сбор пожертвований в пользу политических ссыльных и т. п. Васильев же, независимо сего, вызвался пропагандировать в среде нижних чинов своего полка, читал им не входившие в программу установленных занятий сочинения, вроде стихотворения Некрасова "Кому на Руси жить хорошо?" и проч."^*.

^* (ГАРО, ф. 829, оп. 1, ед. хр. 1219, л. 163, об.)

В том же документе содержались сведения о разбросанных в хуторе Синявском и разных частях Таганрога печатных и гектографированных прокламациях "К рабочим" и "Честному народу русскому", "виновные в распространении коих не обнаружены"; о рукописных воззваниях "преступного содержания", озаглавленных "Люди добрi и "Рабочему народу русскому", которые были найдены вблизи Таганрогского тюремного замка^*.

^* (ГАРО, ф. 829, оп. 1, ед. хр. 1219, л. 107, об.)

Подготовленный и частично отпечатанный в таганрогской типографии народовольцев сборник "Отголоски революции" был конфискован полицией во время налета в январе 1886 г. Сообщение о разгроме типографии "Народной воли" вместе с объявлением "Об издании библиотеки Народной воли" появилось на первой странице брошюры Богораза "Борьба общественных сил России". Брошюра печаталась в новочеркасской типографии, а обложка и известие о таганрогских арестах народовольцев допечатывались вблизи Екатеринослава^*.

^* (Сводный каталог... Ч. I. С. 72.)

О том, как выглядела типография народников, можно узнать из представления прокурора таганрогского окружного суда прокурору харьковской судебной палаты, составленного после обыска в доме Акима и Надежды Сигиды. "В первых двух комнатах, - сказано в документе, - на первый взгляд ничего особенного не было заметно, но третья комната, хорошо обеспеченная от стороннего взора, представляла собою полную ручную, без станков, тайную типографию. Здесь были: стол для печатания, масса хорошо расположенного шрифта, запасный шрифт, набранные формы, вальки, все нужные инструменты, краски и тому подобные принадлежности, а в двух больших деревянных сундуках, окованных железом, оказались целые склады изданий подпольной литературы возмутительного и преступного содержания"^*. К судебному делу, озаглавленному "Об обнаружении тайной типографии в г. Таганроге", были приложены как вещественные доказательства книги, брошюры и листовки, захваченные полицией, в том числе произведения К. Маркса, издания народников.

^* (ЦГИА СССР, ф. 1406, оп. 87, ед. хр. 10138, л. 3.)

К началу 1886 г. народовольческие кружки и их типографии на территории Области войска Донского были разгромлены. Начались судебные процессы над участниками движения, организаторами нелегальных типографий, пропагандистами. К смертной казни, замененной каторгой, были приговорены Б. Оржих, Н. Сигида и др.

Деятельность народников на Дону и Северном Кавказе, как и по всей России, потерпела поражение. Сознательные рабочие, часть молодежи увидели ошибочность народнических теорий и потянулись к марксистской литературе. Глубокую оценку деятельности народников дал В. И. Ленин: "Они проявили величайшее самопожертвование и своим героическим террористическим методом борьбы вызвали удивление всего мира. Несомненно, эти жертвы пали не напрасно, несомненно они способствовали - прямо или косвенно - последующему революционному воспитанию русского народа. Но своей непосредственной цели, пробуждения народной революции, они не достигли и не могли достигнуть"^*.

^* (Ленин В. И. Доклад о революции 1905 года // Полн. собр. соч. Т. 30. С. 315.)

Во время следствия по делу народовольцев не раз звучало название первого журнала донских пролетариев. Так, в своих показаниях после ареста С. Иванов упоминал об издании в конце 1883 г. в Ростове сборника "Рабочий". В показаниях рабочего Збукарева, привлекавшегося к следствию, названы газета "Рабочий" и ее распространитель Андрей Карпенко. В обоих случаях речь идет о журнале "Рабочий", хотя он именуется то сборником, то газетой.

Из мемуаров узника Шлиссельбургской крепости В. П. Панкратова "Из деятельности среди рабочих в 1880-1884 гг." и брата одного из руководителей народнических кружков Сергея Пешекерова П. К. Пешекерова "Пропаганда народовольцев среди рабочих в Ростове-на-Дону в 1882-1884 гг." явствует, какое сильное впечатление произвел журнал ростовских пролетариев на рабочих Таганрога, Воронежа, Екатеринослава. Статьи "Рабочего" переписывались от руки. Брошюра с текстом одной из статей журнала под названием "Письмо к солдатам" была конфискована полицией в Таганроге в 1884 г. В Харькове предпринималась попытка переиздать весь журнал.

Инициаторами и руководителями журнала являлись участники революционного кружка рабочих ростовских железнодорожных мастерских Андрей Карпенко и Виталий Кудряшов. "Центральный рабочий кружок" был создан при содействии народников в 1882 г. В кружке рабочие изучали Маркса, в том числе первый том "Капитала", а также произведения Чернышевского, Лассаля. Они установили связь с подобными кружками в Таганроге, Новочеркасске, Екатеринославе.

Андрей Карпенко родился в Ростове, в семье сапожника. Рано познал тяготы подневольного труда, став токарем железнодорожных мастерских. В литературе искал ответа на мучившие его социальные вопросы. Он отчетливо сознавал, что рабочему нужны прочные знания, которые позволят выработать свою точку зрения на все происходящее в мире. И щедро делился приобретенными знаниями с товарищами. Нередко вокруг него собирались рабочие, чтобы послушать правду о революционных событиях в европейских странах, о жизни и борьбе пролетариев. Начитанность, самобытный взгляд А. Карпенко на исторические события поразили Г. Лопатина. "Андрей Карпенко, - писал он, - успел прочесть Ад. Смита, и Дарвина, и Луи Блана, и кое-что из Маркса, да чего он только не читал. Мало того, прочитанное понимал, перерабатывал... Не преувеличивая могу сказать, что даже за границей не встречал таких рабочих"^*.

^* (Очерки истории партийных организаций Дона. Ростов н/Д, 1973. Ч 1. С. 27-28.)

Другой руководитель кружка рабочих ростовских железнодорожных мастерских Виталий Кудряшов также умело сочетал практическую революционную деятельность с постоянным самообразованием. Общая культура, эрудиция В. Кудряшова поразили гимназиста М. Ольминского, который встретился с ним в 1883 г. в Воронеже и так отозвался о старшем товарище по борьбе: "Он основывал свои мысли на политической экономии, а мы до нее, выражаясь ученическим языком, еще не дошли"^*.

^* (Литературное наследство. М., 1932. Т. 2. С. 97.)

Полиции удалось выследить революционеров. Ростовский кружок был разгромлен, его руководители арестованы и сосланы в Сибирь. Полиция захватила нелегальный журнал. В коллекции вещественных доказательств к делам министерства юстиции сохранились материалы, в которых освещается факт конфискации полицией журнала "Рабочий". В следственном деле этот эпизод описан под рубрикой "Сущность обвинения": "Поздно вечером 13 июня 1884 года в г. Ростове, Екатеринославской губернии, на берегу реки Дона задержаны были при выходе из лодки возвращавшиеся с прогулки четыре неизвестных человека, обратившие на себя внимание полиции своими неоднократными ночными поездками по Дону, причем во время задержания у них отобран небольшой узелок с книгами"^*. Задержанные именуются неизвестными, и в то же время отмечены их многократные подозрительные поездки. В таком контексте сам факт ареста четверых не кажется случайным. Видимо, полиция следила за ними и имела определенные подозрения относительно цели их вечерних поездок.

^* (ЦГИА СССР, ф. 1405, оп. 85, ед. хр. 10889, л. 16-18.)

В рапорте исправляющего должность прокурора харьковской судебной палаты на имя министра юстиции говорится о случившемся: "13 сего июня, в г. Ростове-на-Дону задержаны ростовские мещане Иосиф Вейнберг и Григорий Рудометов, белгородский мещанин Григорий Лукьянов и крестьянин Ростовского уезда, м. Кагальника, Василий Омельченко. При Вейнберге и Омельченко найдено несколько книг, между которыми оказались: книжка, озаглавленная "Перовская", биографический очерк ее, календарь "Народной воли" за 1883 год, с портретом Перовской, в двух экземплярах; писанная книжка под заглавием "Идеи на штыки не уловляются"; "Наемный труд и капитал" Карла Маркса с надписью сверху: "Русская социально-революционная библиотека" и листок за № 31 1884 года добровольного сбора редакции "Народной воли" с надписями 16 фамилий подписчиков. При обыске в квартирах Вейнберга, Лукьянова и Омельченко найдены книги и рукописи с заметками революционного содержания"^*.

^* (ГАРО, ф. 829, оп. 1, ед. хр. 1219, л. 184.)

Действительно, после обысков на квартирах задержанных список захваченной полицией литературы значительно пополнился. Впервые в полицейском протоколе появляется упоминание о гектографированной тетради, найденной в доме Лукьянова, 19-летнего юноши, о котором сказано: по ремеслу слесарь, воспитывавшийся в школе при Белгородской учительской семинарии. Гектографированное издание было приобщено к делу, и в материалах следствия этот единственный экземпляр "Рабочего" сохранился до наших дней.

В ходе следствия по делу о четверых задержанных выяснилось, что лодка были ими куплена для конспиративных встреч, и прогулки по Дону имели определенную цель - пропаганду революционной литературы среди рабочих. Интерес полиции к задержанным возрос, когда во время обыска у Лопатина была найдена в его бумагах запись об аресте ростовских рабочих-железнодорожников. Следствие не без оснований подозревало о связях арестованных с видным народовольцем. Однако выяснить это при допросе Лопатина не удалось. Подвергнувшиеся гонениям пропагандисты не отреклись от своих убеждений^*.

^* (Г. Рудометов еще раз привлекался к суду как участник тайного кружка, преследовавшего "противоправительственные цели среди рабочих" Екатеринодара, и в 1888 г. был выслан на четыре года в Акмолинскую губернию под гласный надзор полиции. Жандармы следили за Вейнбергом, который после отбытия сибирской ссылки возвратился в Ростов, где в 1888 г. женился на Р. Фридман, "привлекавшейся в качестве обвиняемой в государственном преступлении при Кубанском областном жандармском управлении" (ГАРО, ф. 829, оп. 1, ед. хр. 1219, л. 103 об., 203).)

Журнал "Рабочий" представлял собой небольшую тетрадь без обложки, в которой все статьи были написаны фиолетовыми чернилами, разным почерком. Некоторые строчки подчеркнуты. Под несколькими статьями стоит подпись: "Рабочий"^*. В содержании журнала выделяются три раздела.

^* (ЦГИА СССР, ф. 410, оп. 1, ед. хр. 495, л. 51-112. Далее цитируется текст оригинала.)

Первый - репортажные зарисовки о подневольном труде, каторжном быте рабочих, бесправном положении солдат и крестьян. Журнал открывался "Письмом к солдатам". Автор обращался к бывшим крестьянам, одетым в серые солдатские шинели, напоминал об их кровном родстве с мужиком, который восстает против поработителей: "Не вы ли еще вчера заявляли в волости, что подати велики, что их платить крестьянин не в силах? Не у вас ли еще вчера прохвост-становой вел со двора последнюю лошадь, корову за подать, за недоимку? И вот теперь правительство, оторвав вас от всего родного, дав вам тесак и ружье со штыком, посылает вас вместе с становым в обветшалую деревню выколачивать прикладами подати из ограбленного мужика, - вы заряжаете ружья, стреляете в крестьян, не думая совершенно о том, что спустя 5 лет вы опять вернетесь в деревню и будете тянуть прежнюю лямку, и из вас самих, точно так же, как вы когда-то, будут выколачивать царские налоги".

Обращение к солдатам, бывшим заводским и фабричным рабочим, также проникнуто глубоким знанием тяжелой жизни мастерового люда. "Вы, солдаты, взятые с фабрики или с завода, не вы ли еще вчера кричали, что рабочей платы мало на пропитание, что налоги и акцизы велики, а их платить приходится на каждом шагу? Не вы ли, работая по 12, 14 и 18 часов в сутки, вчера еще напирали на фабрикантов и заводчиков, чтобы они сбавили хоть один час этой каторжной работы? Не вы ли еще вчера называли капиталистов, фабрикантов и заводчиков подлецами, кровопийцами, а сегодня, что с вами сталось?!... Вы перешли на сторону капиталистов и правительства и теперь, как палачи, заставляете прикладами, а иногда пулями, своих братьев рабочих подчиниться требованиям богача капиталиста, тогда как требования эти ведут рабочего и его семейство к медленной голодной смерти. Да вы же сами через 5 лет придете к фабриканту или заводчику с поклонами, чтобы он дал вам кусок хлеба, а этот фабрикант заставит вас подчиниться тем же бесчеловечным правилам, которые вы сами отстаивали прикладами и пулями, и вы будете получать за эту трудную работу кусок черного хлеба, жить в грязной лачуге, умирать голодной смертью".

Солдаты, спешащие на поля сражений, сравниваются со скотом, идущим на бойню. Те, кто стреляет в восставших, названы "палачами народа". Царь иронически именуется "сердечным", "батюшкой"; начальники, кормившие солдат гнилыми сухарями, - "заботливыми". Изобразительно-выразительные средства языка как бы рассчитаны на то, что письмо будет читаться публично, перед массой слушателей, вызовет их усмешку, негодование, реплики и обмен мнениями. Выступая от имени организации, называя себя и своих товарищей: "друзья народа, социалисты", автор призывает к борьбе с правительством. "Народ восстанет", - таков заключительный тезис письма.

Много общего в идейной направленности, языке и стиле с данным письмом имела статья "Несколько слов по поводу коронации". Автор ее также выступал от имени "социалистов", "социал-революционной партии" и обращался к народу с призывом восстать против царя, помещиков и капиталистов. "Вся эта кучка варваров, - говорилось в конце статьи, - которая так дружно соединилась с Александром III, разотрется ногами, обутыми в мужицкие лапти, и на месте развалин существующего бесчеловечного строя создастся новый строй, новая жизнь, в которой не будет места кривде и несправедливости". В этих заключительных словах слышны народнические упования на крестьянство как на главную революционную силу.

Публицист задавал вопрос: "Почему народ, столько раз обманываемый всякими указами да реформами, до сих пор не поймет, что под покровительством царя только капиталистам, кулакам и всякого рода тунеядцам живется хорошо и привольно, что им одним сходят легко с рук их беззакония, насилия и грабеж, что под величественной шкурой царя скрывается тот же капиталист, тот же кулак-тунеядец?". Ответ он видел в том, что вера в царя, веками внушавшаяся народу угнетателями, "наполнила головы мужиков непроглядной тьмой и тупоумием". Автор статьи называл царя "наглым тираном и обманщиком" и в то же время не осознавал классового характера самодержавия. Он призывал к его уничтожению, однако наивно полагал, что бедственное положение мужика объясняется верой в "батюшку-царя". Картины будущего принимали в статье расплывчатые очертания.

Следующая, третья статья первого раздела журнала не имела заглавия. Вместо него стояли три звездочки и эпиграф - строки из поэмы Некрасова "Кому на Руси жить хорошо?": "Бездомного, безродного немало/Попадается народу на Руси...". В статье разъяснялось, как обогащается капиталист, эксплуатируя труд рабочего: "Продукт труда рабочего разделяется капиталистом приблизительно на десять частей, из которых одну часть, в виде поденной платы, получает рабочий, а девять частей идут в карман капиталиста, хотя в самом процессе труда капиталист не принимает никакого участия". Далее говорится о процессе укрупнения капитала, о технических нововведениях, которые оставляют без работы массу людей. Но виновата в этом не сама техника: "Если бы все орудия производства, т. е. земледельческие и заводские машины, были бы в руках самих рабочих, тогда эти машины, теперь служащие причиной безработицы тысяч и десятков тысяч рабочих, принесли бы несомненную пользу рабочим, значительно облегчив их труд".

В призыве к рабочим взять в свои руки орудия производства, в рассуждениях о присвоении капиталистом значительной части труда рабочего виден шаг публицистов журнала в сторону от ошибочных взглядов народников, хотя окончательного разрыва с ними еще не происходит. Автор видит причину "безысходного страдания обездоленных тружеников" прежде всего в самом правительстве и призывает рабочих к "разрушению настоящего строя и водворению свободы, равенства и братства".

Следующее за статьей стихотворение также не имеет названия, оно начинается словами: "Новый царь наш обещает...". Это - открытый призыв к борьбе с эксплуататорами: "Надо всем нам собираться/И ножи острей точить./Ими будем мы тиранов/Земли русской истреблять./Землю, фабрики, заводы/Ими будем добывать". Заключительные строки выражают мечту о будущей счастливой жизни, которая наступит после уничтожения тирании: "А потом для жизни новой/Закон лучший изберем./ Людей честных из народа/Править делом призовем". Первоначально последняя строка звучала так: "Собой править". Потом слово "собой" было зачеркнуто. В таком контексте вершителем дел признается сам народ.

К числу наиболее содержательных материалов о положении пролетариата относится статья "Как живут рабочие", в которой нашли отражение картины жизни рабочих не только в России, но и за рубежом, отмечено сходство их положения. Ссылаясь на печатные источники, сообщения очевидцев, собственные наблюдения, автор рассказывает о жизни тружеников механических заводов Клинского уезда, рогожных и красильно-набивных заведений Московского и Рузского уездов, золотых приисков Сибири (рабочий день на этих предприятиях длится 12-13 часов); говорит о рогожниках Рославля Смоленской губернии, работающих по 22 часа в сутки.

Подробно описаны в статье бытовые условия фабричных людей. Использованы свидетельства очевидца, побывавшего в киевских ночлежных приютах; факты, касающиеся быта шахтеров Грушевских угольных копей, бесчеловечного обращения власть имущих со своими жертвами: "Одного рабочего с гангреной (антонов огонь) на ноге, истощенного болезнью и голодом, нашли еще живого на муравейнике, объеденного муравьями; он дико выл и неистово стонал перед смертью. Другого, чахоточного, отбили у волка, который обкусывал и глодал ему руку в то время, когда он был еще жив, но не мог уже подняться с места, окончательно потеряв силы от усталости, истомления и голода".

Автор вступал объективно в полемику не только с официальными изданиями, пытавшимися всеми силами приукрасить быт рабочих, но и с теми буржуазными частными газетами, которые, наряду с отдельными правдивыми зарисовками каторжного труда и быта пролетариев, писали, будто лишь в кабаке находят себе утешение труженики, покорившиеся своей судьбе. "По мнению бар, - говорилось в статье, - все, что требует душа рабочего, его нравственное чувство, может найти себе удовлетворение в любом кабаке, в притонах нищеты и разврата".

В заключение автор призывает пролетариев не ждать облегчения сверху, а самим добиваться его, сплачиваясь в борьбе против угнетателей. Статья заканчивается строкой из стихотворения П. Лаврова "Новая песня", опубликованного впервые в № 12 журнала "Вперед" за 1875 г. и известного в рабочей среде под названием "Рабочая марсельеза": "Вставай! Поднимайся рабочий народ,/Вставай, брат голодный./Раздайся, клик мести народной/Вперед!!"

Второй раздел журнала - исторический - представлен статьей "Очерки истории русского народа", во введении к которой автор, обобщая предыдущие описания беспросветной жизни простого народа, задает вопрос: "Отчего мужик или рабочий, которые всю свою жизнь проводят в тяжкой работе, живут в нужде и нищете, а разного рода господа, которые и палец о палец не ударят, живут всласть и в свое удовольствие? Отчего царь-батюшка - богом данный государь, который будто бы только и думает, как бы народу жилось хорошо, не только не запрещает всяким господам грабить тот же народ, но и сам помогает им в этом всеми своими силами?"

Чтобы дать ответ на поставленный вопрос, публицист "Рабочего" обращается к истокам русского самодержавия. В начале главы "Варяжество и византийство" идеализируется жизнь и быт древней патриархально-общинной Руси: "Далеко за тысячу лет тому назад на всем пространстве русской земли жили земледельцы, пахари, крестьяне; тогда не было бар, ни солдат, ни чиновников. Каждый занимался, чем хотел: то возделывал землю, то ходил в лес для звериных промыслов, то по рекам и озерам ловил рыбу. Вся русская земля с лесами, лугами, полями, реками и болотами была открыта перед русским человеком; и он или в одиночку, или целым обществом свободно ходил по ней и выбирал любое место и селился на нем: ни от кого ему запрету в этом не было; благо земля никому не принадлежала. Каждый для того, чтобы прокормить себя, сам трудился, и не было никого, кто бы жил чужим трудом. Все трудящиеся составляли общину и таким образом сообща возделывали землю, ходили на зверей, ловили рыбу и пр."

Автор не в силах правильно объяснить процесс разложения общины, возникновения частной собственности, образования классов, развития производительных сил и производственных отношений. Превращение свободного труженика в подневольного холопа кажется ему случайным актом разбойничьего нападения: "Будучи прежде свободным, вольным, сам себе господином, теперь он сделался рабом, холопом под властью разбойничьей шапки". Так, народнические иллюзии еще раз дали о себе знать на страницах "Рабочего".

Во второй, заключительной главе очерков под названием "Татарщина" рассказывается, "до чего довели князья своими поборами, грабежами некогда свободный, вольный, теперь уже отдающийся в холопы народ". Исторический раздел журнала свидетельствует о стремлении публицистов разобраться в сложных проблемах политической и экономической жизни общества.

Попытка найти правильный ответ на вопрос о закономерностях общественного развития неизбежно приводит публицистов "Рабочего" к марксистской литературе. В этой связи показательны следующие статьи, составляющие третий раздел журнала, - "Товар и ценность", "Записки по политической экономии", в которых в доступной форме излагается марксистский взгляд на теорию стоимости, образование прибавочной стоимости. Авторы убеждены в том, что эти знания необходимы пролетариату в его революционной борьбе. Тяготение публицистов "Рабочего" к марксистской литературе - свидетельство роста классового самосознания пролетариата.

Публицисты "Рабочего", познавшие благодаря Марксу "азы" политической экономии, спешат познакомить с ними своих братьев по классу. Они отчетливо представляют, сколь ответственна и сложна задача популяризации: "Учение о ценности довольно трудно и запутанно, но, не поняв его, нельзя знать политическую экономию, и потому приглашаем читателя вникнуть в это дело". Чтобы просто и доходчиво объяснить читателю, что такое потребительная стоимость, общественно необходимый труд, каково отношение стоимости и цены, требовался незаурядный популяризаторский талант. И публицисты рабочего журнала им овладели.

"Мужик-землепашец начинает все больше и больше покупать на стороне, а сам ограничивается добыва