История и культура Ростовской области  

23.01.2013

Донское духовенство и кампания по изъятию церковных ценностей в 1922 году

В год государственной кампании по разгрому Русской Православной Церкви - кампании по изъятию церковных ценностей и расколу духовенства - Донская область вступила, находясь в ситуации голода. В некоторых местах положение было не лучше, чем в голодающих районах Поволжья и Приуралья. Голод стал прямым результатом Гражданской войны и грабительской политики продразвёрстки. Добровольные действия Церкви в деле пожертвования церковного имущества на помощь голодающим были отвергнуты декретом ВЦИК об изъятии церковных ценностей с инструкцией Помгола и Наркомюста о порядке изъятия, которыми вводилась насильственная конфискация всех предметов, в том числе священных сосудов.

Снятие драгоценного оклада с иконы во время изъятия церковных ценностей. 1921 г. Источник  e-vestnik.ru
Снятие драгоценного оклада с иконы во время изъятия церковных ценностей. 1921 г. Источник e-vestnik.ru

В ответ на декрет о насильственном изъятии ценностей высшая церковная иерархия, руководствуясь своей христианской совестью и каноническими принципами, заявила протест, обращая внимание власти на то, что Церковь по-прежнему готова жертвовать, однако богослужебные предметы являются достоянием Божиим и изъятие их из церквей, даже в качестве добровольных пожертвований, запрещено канонами Вселенской Церкви и рассматривается как акт святотатства.

Первая реакция духовенства на декрет

Донской епископат отреагировал на требование государственной власти в духе митрополита Вениамина. Епископ Ростовский и Таганрогский Арсений (Смоленец) получил патриаршее воззвание, осуждавшее насильственное изъятие ценностей. Один из экземпляров он перенаправил митрополиту Донскому Митрофану, чтобы узнать его мнение о документе и дальнейших действиях в связи с ним. Как пояснял позже епископ Арсений на одном из судов, вызвало возражение не само изъятие, - то, что Церковь должна пожертвовать имеющиеся у неё ценности, лично он считал в тот момент необходимым и неизбежным, - а методы его проведения: церковные предметы не должны изыматься лицами, не принадлежащими к духовному званию: "С этим религиозное сознание не может мириться", - заявил епископ.

В это время у Льва Троцкого созрел план организации обновленческого раскола, пусковым механизмом которого должен был послужить вопрос об отношении к изъятию церковных ценностей: "Так как вопрос острый, - писал Троцкий в Политбюро 12 марта 1922 года, - то и раскол на этой почве может и должен принять очень острый характер, и той части духовенства, которая выскажется за изъятие и поможет изъятию уже возврата назад к клике патриарха Тихона не будет". Обновленцы, согласно этой программе, должны были выступить активными сторонниками изъятия. Агитация ростовского духовенства за изъятие поставила бы его в один ряд с обновленцами, могла вызвать сумятицу и не только бы породила волнения среди прихожан, но и подорвала бы их доверие к духовенству".

Изъятие ценностей в кафедральном Соборе

Кафедральный собор Рождества Богородицы. Источник zavalinka.in
Кафедральный собор Рождества Богородицы. Источник zavalinka.in

Кампания по изъятию началась 10 марта 1922 года. Выполняя директивы ЦК, Комиссия решила "из тактических соображений изъятие церковных ценностей начать с еврейских синагог, а затем перейти к христианским соборам". С 10 по 15 марта производилось изъятие ценностей из четырех больших еврейских синагог, которое прошло спокойно, без эксцессов.

11 марта Комиссия прибыла в крупнейший храм города Ростова-на-Дону - кафедральный собор Рождества Богородицы. Время проведения изъятия было согласовано с благочинным собора. В храме находился только причт, члены ревизионной комиссии и церковного совета и пять человек - представителей от мирян, остальные по просьбе комиссии удалились из собора. Комиссия начала зачитывать декрет ВЦИК и инструкцию к декрету. В это время удалённые из собора люди распространили по находящемуся у его стен Старому базару весть об изъятии. В народе быстро поползли слухи о том, что "грабят церковь", "евреи находятся в церкви" и т.п. Возбуждённая толпа стихийно хлынула в храм.

Комиссия была вынуждена прекратить работу и спасаться бегством: церковный староста Лосев указал дорогу. Однако на улице комиссию окружила негодующая толпа. Газета "Трудовой Дон" писала: "Тяжёлые последствия были предотвращены энергичным противодействием, оказанным толпе со стороны протодиакона и настоятеля собора, которым путём увещевания толпы удалось не допустить дикой расправы с членами комиссии".

Суды

Как свидетельствуют описи изъятого по Донской области, у Церкви отбирались богослужебные сосуды, используемые при совершении Литургии, предметы, находящиеся на Престоле, как особые святыни. Стремясь предотвратить святотатство, духовенство Дона, как и других регионов страны, попросту скрывало такие предметы, зачастую раздавая их прихожанам или унося домой. В Покровской церкви Ростова прятали чашу и кресты, в сокрытии крестов обвинялось также духовенство города Азова. В суде эти факты были истолкованы как воровство. Начались процессы по делам о краже церковного имущества, превратившиеся в хорошо организованную и достаточно эффективную антирелигиозную пропаганду. Показательные процессы прошли в следующих районах: два - в Новочеркасске, два - в Ростове-на-Дону, один - в Азове, один - в Морозовском округе, "процесс над 4 попами" - в Первом Донском округе. Кроме того, известно о целом ряде арестов, в том числе игуменьи Старочеркасского монастыря, священника Яковлева и старосты Одигитриевской церкви ст. Аксай.

Донским ревтрибуналом были вынесены расстрельные приговоры. Один из них - по делу епископа Арсения (Смоленца) в Ростове-на-Дону. Однако благодаря объявленной ВЦИК к годовщине Октябрьской революции амнистии он был заменён десятилетним сроком заключения на Соловках. К высшей мере наказания были приговорены священники церкви Александра Невского в Новочеркаске: Евдоким Фирсов и Александр Мануйлов, диакон Виссарион Иванов. В Царицине 9 июня начался судебный процесс, итогом которого стал расстрельный приговор викарию Донской епархии епископу Нижне-Чирскому Николаю (Орлову).

Суды в Донской области проходили публично в зданиях местных театров или клубов при огромном стечении народа. Так, 27-28 мая к началу суда над церковным советом Покровской церкви Ростова и её настоятелем священником Александром Гуричем перед театром Карла Маркса собралось множество людей. Охрана получила указание не пропускать в зал никого, кроме рабочих и красноармейцев.

Во второй половине мая началась широкомасштабная кампания в прессе, когда материалы о судах стали занимать иногда не одну газетную полосу. Процесс по делу епископа Арсения прошел с 22 по 30 августа. Он подробно освещался в газете "Трудовой Дон" под общим заголовком "Суд над епископом Арсением" и снабжался подробными комментариями, представляющими события в выгодном для власти ракурсе. Делу было посвящено 9 выпусков газеты с 22 августа по 1 сентября. Епископу Арсению припомнили и участие в Юго-Восточном Поместном Соборе в Ставрополе в 1919 году, и в деятельности Временного Высшего Церковного Управления. Он был признан виновным "в сознательном участии в контрреволюционных действиях, недонесении властям о контрреволюционной организации Ухтомского и Назарова, в сопротивлении распоряжениям рабоче-крестьянской власти и распространении воззваний патриарха Тихона о сопротивлении изъятию церковных ценностей".

Кампания по изъятию церковных ценностей на Дону в целом содействовала расколу среди духовенства. Есть основания полагать, что дела о сопротивлении изъятию церковных ценностей использовались ОГПУ для вербовки как участников обновленческого раскола, так и собственных агентов и осведомителей. Созданный ОГПУ обновленческий раскол донские власти оценили как способствующий изъятию: "Это обстоятельство... отвлекало самую бешеную, фанатическую часть верующих от вопроса изъятия ценностей".

В целом кампания 1922 года провоцировала рост напряжённости между властью и верующими.


Источники:

  1. Журнал Московской Патриархии






Пользовательского поиска