История и культура Ростовской области  

предыдущая главасодержаниеследующая глава

Высота 243,2 (В. Хавчин)

В потертых полевых кирзовых сумках военного времени и поныне хранят офицеры запаса пожелтевшие топографические карты. Кой у кого найдутся и карты тех мест близ Канева, на Украине, где осенью сорок третьего гремели жаркие бои.

У Кирилла Филипповича Резенкова нет да и не было такой карты. Рядовой солдат, он не сможет, глядя на разноцветные стрелы и условные знаки, восстановить ход сражения на берегу Днепра. Но одно Кирилл Филиппович помнит твердо: высоту 243,2. Так называлась малоприметная, поросшая кустарником возвышенность, с которой много-много часов подряд бил по фашистам его безотказный "максим".

* * *

"Максим"... Это слово узнал Резенков еще в начале первой мировой войны, когда восемнадцатилетним пареньком был призван в царскую армию. И позже, в годы гражданской войны, он так же, как и другие красноармейцы, уважал пулеметчиков с их грозным "максимом".

Впрочем, и о пулемете и о винтовке он и думать забыл вскоре после демобилизации. Глубоко мирный человек, Кирилл Филиппович с жаром отдался работе. Сколько земли перебросали его большие сильные руки на стройке Сельмаша! Сколько полезных вещей они создали! Но пришел сорок первый год, и старого солдата снова призвали на фронт.

К осени сорок третьего Резенков слыл уже умелым и бесстрашным пулеметчиком. Хлебороб, потом строитель, он и воевал, как раньше работал, - горячо, всей душой отдаваясь ратному делу. И когда пришел долгожданный приказ форсировать Днепр, в одной из первых рыбачьих лодок, тихо отчаливших ночью от левого берега, оказался Кирилл Филиппович со своим пулеметом.

Правый берег молчал, и это было страшнее всего. Казалось, там, по ту сторону черной, словно маслянистой реки уже готова для каждого пуля, мина, снаряд. Казалось, еще один взмах весла - и вражеский берег оживет.

Но фашисты оплошали. Горсточка героев закрепилась на берегу. День прошел в перестрелке. А на следующую ночь правый берег уже поддерживал переправу своим огнем.

В ту ночь часть, где служил Резенков, продвинулась дальше на запад и вышла фашистам в тыл. Подразделение с четырьмя пулеметами заняло сопку - ту самую высоту 243,2, что навсегда врезалась в память Резенкову и немногим оставшимся в живых его однополчанам.

Еще ночью каждый вырыл себе окоп. Копали на совесть, не жалея сил. К тому времени солдаты твердо усвоили правило: хочешь остаться живым - зарывайся в землю. Переползая из окопа в окоп, командир негромко говорил:

- Мы здесь точно кость в горле у немца. Ему непременно надо выдохнуть нас. А мы не уйдем! Положение у нас выгодное, сами видите. Будем держаться, пока наши подойдут. Понятно? Держаться!

И командир перебирался в соседний окоп.

Уснуть солдатам не удалось. На рассвете немцы открыли огонь. Снаряды летели справа и слева. Одни с шелестом проносились над высоткой, другие рвались на ее склонах, застилая все вокруг едким дымом.

Но сопка жила. Люди в окопах напряженно всматривались в ту сторону, откуда - уже в который раз! - должны были появиться немцы. Советские воины не спешили открывать огонь. Однако стоило фашистам подползти поближе - и пулеметные очереди отбрасывали их, сметая с лица земли.

У Резенкова было в запасе десять пулеметных лент. Две с половиной тысячи смертей! "Не пропустить фашистов!" - об этом думал Резенков, тщательно целясь в прижавшихся к земле автоматчиков.

Немцы подтянули самоходки. Их снаряды ложились точно. Командир взвода был убит, и Резенков продолжал действовать по собственному разумению. Он расчетливо выбирал цели, бил короткими очередями, сберегая патроны.

У гитлеровцев были танки. Они могли бы уничтожить все живое на этой упрямой высоте. Но подойти к ней танки не могли - мешала топкая болотистая низина, а пехота была бессильна против советских солдат.

Давно перегрелся ствол пулемета. Окопчик, где лежал Резенков, наполовину заполнили стреляные гильзы. В минуты затишья слышно было, как они гремели, пересыпаясь при малейшем движении пулеметчика.

Постепенно защитников сопки становилось все меньше. Умолк пулемет, бивший справа от Резенкова. Захлебнулся еще один. И маленький коренастый солдат в заваленном гильзами окопе словно принимал на свои плечи новый и новый груз. Он должен был сражаться и за себя, и за погибших товарищей, должен был удержать высоту.

С Нестерпимо хотелось пить. Но еще больше нуждался в воде пулемет. Он не был так вынослив, как человек, и мог замолчать, если его не напоят. Но воды не было. А немцы, обманутые недолгой тишиной, вновь ползли на сопку и вновь откатывались, опрокинутые смертельным огнем резенковского "максима".

Наконец-то сгустилась ночь. Она скрыла прибрежный лес, высотку, которую целые сутки обороняли герои, трупы фашистов на ее склоне. Советские части двинулись вперед. Их победное движение на запад в немалой мере обеспечили защитники высоты 243,2.

Вместе с новыми товарищами шагал на запад и Кирилл Филиппович Резенков. Вскоре после памятного боя он вступил в ряды партии. Весть о высокой награде - Золотой Звезде Героя - дошла до него нескоро, уже в Румынии, в медсанбате, куда он попал после ранения.

А потом были Венгрия, Австрия... Пятидесятилетний солдат до конца прошел по дорогам своей третьей войны.

... Демобилизовался Резенков старшим сержантом. До перехода на пенсию он работал в Учебно-опытном хозяйстве ВНИИМЭСХ, в Зерноградском районе. Там живет и теперь.

Время сгладило в его памяти подробности многих боев за Родину. Но схватка на берегу Днепра запомнилась на всю жизнь.

В. Хавчин

Мыльников Владимир Васильевич
Мыльников Владимир Васильевич

Забронский Анатолий Арсентьевич
Забронский Анатолий Арсентьевич

Потапов Михаил Феофанович
Потапов Михаил Феофанович

Аксенов Константин Филиппович
Аксенов Константин Филиппович

Куценко Иван Иванович
Куценко Иван Иванович

Малинка Константин Арсентьевич
Малинка Константин Арсентьевич

Лубяной Иван Андреевич
Лубяной Иван Андреевич

Омельченко Иван Алексеевич
Омельченко Иван Алексеевич

Корниенко Иван Михеевич
Корниенко Иван Михеевич

Шипулин Андрей Андреевич
Шипулин Андрей Андреевич

Ганжела Иван Васильевич
Ганжела Иван Васильевич

Бурлуцкий Павел Иванович
Бурлуцкий Павел Иванович

Мордвянников Михаил Степанович
Мордвянников Михаил Степанович

Щербаков Николай Митрофанович
Щербаков Николай Митрофанович

Ровенский Василий Григорьевич
Ровенский Василий Григорьевич

Борический Артем Иванович
Борический Артем Иванович

Васюта Сергей Трофимович
Васюта Сергей Трофимович

Гладков Стефан Яковлевич
Гладков Стефан Яковлевич

Самохин Павел Александрович
Самохин Павел Александрович

Филоненко Николай Иванович
Филоненко Николай Иванович

Чибисов Никандр Евлампиевич
Чибисов Никандр Евлампиевич

Мысин Александр Павлович
Мысин Александр Павлович

Теличенко Яков Платонович
Теличенко Яков Платонович

Пахомов Петр Михайлович
Пахомов Петр Михайлович

предыдущая главасодержаниеследующая глава






Пользовательского поиска